Однако, несмотря на то, что умом Патрик понимал, моя идея насчёт тренировок и правда хороша, его тело, как и мое, совсем не горело желанием испытывать подобные физические нагрузки.
И все же, я не отступал от намеченной цели. Больше часа гонял Патрика как сидорову козу. Справедливости ради отмечу, что себя я гонял еще больше. В итоге у меня точно так же, как и у ирландца, тряслись ноги, дрожали руки, заходилось сердце.
– Ступайте к столу, дурни. – Махнул рукой Фредо. – Хватит там торчать. Остынет все.
Мы с Патриком шустро умылись в тазу, подставив его под кран, переоделись и уселись за стол. К счастью, заработанные за предыдущие дни деньги, позволили нам приобрести еще несколько рубашек, брюк и курток. Да, все эти вещи не были новыми, купили мы их на местной барахолке, но зато теперь можно было хотя бы отдавать в прачечную испачканную одежду и носить что-то чистое.
Я подошел к столу, плюхнулся на табурет и с каким-то внутренним наслаждением втянул носом непривычный аромат кофе, который на время перебил вездесущий запах рыбы, соли и нищеты.
Хотя, думаю, что последний пункт, имею в виду нищету, волновал только меня. Фредо и Патрик вообще не видели проблемы в той убогости, которая нас окружала.
Я молча наблюдал, за тем как старик разливает мутную жидкость по трём жестяным кружкам, и пытался сообразить, с какой стороны лучше подступиться к разговору на интересующую тему, но чтоб рыбак ни черта не догадался, почему эта тема меня интересует.
Дело в том, что выяснить нюансы всей мафиозной структуры Нью-Йорка я могу только у Фредо. Если начну доставать остальных подобными вопросами, боюсь, и правда это может сильно укоротить мой любопытный нос. Прямо совсем укоротить. К тому же, когда ты мертв, не особо важно, с каким носом придется лежать в могиле.
Патрик уселся рядом и принялся вяло ковырять ложкой в тарелке с овсяной болтушкой, которая на вид напоминала обойный клей. Думаю, со вкусом будет точно такая же история. Скажем прямо, повар из Фредо – такое себе. Хотя, с другой стороны, не в нашем положении привередничать.
Впрочем, конкретно в данный момент меня не особо волновало завтрак. Я был настроен на серьезный разговор.
Мысли о вчерашнем дне не давали мне покоя. Лучано в игорном клубе, его власть, его влияние… И наша ничтожная роль в этой системе. Системе, которая держалась на страхе. Но страх — ненадежный фундамент. В нём всегда есть трещины.
— Фредо, — начал я, отхлебнув кофе. При этом выражение лица у меня было совершенно безмятежным, будто тема разговора родилась спонтанно. — Вчера мы видели кое-что интересное. В одном клубе. Туда зашёл сам Чарльз Лучано. Ну этот... Лакки.
Старик медленно поднес свою кружку к губам, осторожно отхлебнул из нее. При этом он не поднял взгляд, не посмотрел на меня, вообще никак не среагировал, но его плечи едва заметно напряглись. Забавно...
— И что? – Спросил Фредо с усмешкой. –Город невелик. Куда не пойди, обязательно наткнёшься на кого-нибудь знакомого. Или ты думаешь, такие, как Лакки Лучано летают на дирижаблях над головами простых смертных?
— Нет, просто… – Я сделал вид, что не заметил лёгкой агрессии, прозвучавшей в голосе Фредо. – Пытаюсь понять правила игры. Ты говорил, у Массерии и Маранцано война. Лучано — с Массерией, да? А почему тогда он выглядит… я не знаю… как отдельная сила? Он же не просто солдат, выходит?
Фредо хмыкнул, отставил кружку в сторону, достал свою обожаемую трубку, раскурил ее и принялся активно выпускать клубы дыма в потолок. Он делал это резко и быстро, будто таким образом выплескивал раздражение.
— Mi’ amico (мой друг), Лаки Лучано — это не сила. Это — стихия. Умная, хитрая и очень опасная. Да, он стоит рядом с Джо. Но Джо — это старая гвардия, сицилийская закваска. Для него главное: честь, семья, месть. Он держится за старый мир. А Лучано… он из молодых. Родился уже здесь, в Нью-Йорке. Для него дело — это прежде всего бизнес, а не родовые распри. Он видит дальше, чем старый Джо. Поговаривают, Лучано уговоривает Массерию начать торговать героином. Джо брезгует этим, считает грязным делом. А для Лучано деньги не пахнут. К тому же, Лакки водит делишки с Ротштейном, а тот как раз контролирует эту дрянь на всем восточном побережье.
— А Маранцано? — не отступал я. — Он тоже из старых?
— Маранцано? — Фредо фыркнул, выпуская клуб дыма. — Выскочка. Приплыл с Сицилии всего пару лет назад, но уже ведёт себя как большой босс. Он тоже из старой гвардии, ещё более жестокий и тщеславный. Он уважает Цезаря и думает, что сам без пяти минут император. Мечтает объединить все семьи под своим началом.
Старик затянулся, задумавшись, его взгляд вдруг стал остекленевшим, будто он смотрел куда-то в прошлое.
– Так... Понятно. Ну а кроме этих двоих. Имею в виду Массерия и Маранцано? – Продолжал я гнуть свою линию.
