Жертвы. Страшное слово. Но без них наша история обойтись не могла в любые эпохи.
Жертвы голода, болезней и хищников в древние времена существования человечества. Это была борьба за выживание самого рода человеческого и жертвы эти оправданы тем, что род людской продолжает жить и здравствовать.
Жертвы войн. Сначала за лучшее место под нашим солнцем для своего рода, потом за богатства и власть, за лучшие условия жизни одного народа по отношению к другим. Жажда обладания заставила человека пойти против его же собрата, заставляя убивать и порабощать. Жизнь человеческая обесценилась, и число жертв стало возрастать. Войны стали более разрушительными и многочисленными. Чтобы убивать эффективнее, человек призвал свой разум, изобретая мертвые машины для уничтожения себе подобных. Когда не удавалось заставить людей самим идти на войну, изобретались способы принуждения, поражающие своим разнообразием и полетом фантазии. Из людей тоже стали делать своеобразные живые орудия убийства. Их психика обрабатывалась тонко и скрупулезно, причем средства при этом использовались любые, доступные воображению человека. Людей доводили до того, что они сами требовали войн, а добравшись до противника, не знали пощады, сметая все на своем пути и разрушая плоды человеческого труда. Гибли культуры, достижения использовались в тех же низменных целях – уничтожать. История помнит народы, жившие полностью за счет других, отбиравших все самое лучшее если не силой, то посулами и дешевыми подарками. Если не удавалось добиться порабощения страны, то всяческими методами обеднялся ее людской потенциал, подрывались ее экономические основы. И снова закручивалась спираль истории, состоящая из цепи войн и увеличивающая число жертв.
Развивая орудия убийства, человек поднимал и весь технический уровень общества. Внедрение механизмов повлекло за собой новые жертвы, так называемые жертвы технического прогресса. Бездушные машины за свою работу требовали возмещения. Ими убивалось и калечилось множество людей, но отдельный человек уже ничего не значил в этом грандиозном процессе. Удобства, создаваемые машинами, заставляли людей закрывать глаза на кровь и души людей, попавших под колеса прогресса. Главное – это движение вперед, к новым орудиям убийства. Дойдя до грани, когда можно было уничтожить весь мир, человек не остановился и на этом. Он уже не мог остановиться. Ведь залогом жизни на Земле оставалось только это движение, остановка одних давала возможность другим догнать и перегнать, а затем начать свой процесс уничтожения.
И вот, имея за плечами этот грандиозный опыт, мы захотели вырваться за просторы нашей системы, чтобы находить и завоевывать, сеять смерть и разрушения. Наблюдая со стороны и обладая возможностью воспрепятствовать этому выходу, трудно удержаться от этого шага. Но и появиться с открытым забралом и своими достижениями тоже нет смысла, так как человечество, одержимое манией убийства, когда-нибудь использует их по отношению к новым «врагам» и тогда придется действовать иначе. Недоброкачественная опухоль удаляется из больного организма и уничтожается. Так не лучше ли закрыть этого джинна в бутылке, откуда он не сможет вырваться? Заодно он подумает над своим поведением, а вдруг осознает, что был неправ? Если осознает, то выпустим, а нет, что ж, это его вина и беда!
Масштабы психического воздействия на человечество разрастались. Джордан информировал меня регулярно и из того, что мне становилось известно из его уст, складывалась по своей сути печальная картина. Забили тревогу сами спецслужбы. Работники их аппарата оказались в числе жертв этого воздействия. Нарушалась построенная годами система, контролирующая значительную часть населения, и с этим смириться нельзя было никак. Наконец, прибыл и сам Саммерс. Это был уже не тот спокойный, уравновешенный полковник, четко и грамотно выполняющий непреложные инструкции. Он молча протянул руку и, пожав мою, тяжело уселся на ближайшее кресло.
– Генри, ты в курсе событий? – задал он вопрос, на который и сам знал ответ.
– В общих чертах, сэр. Только то, что описал мне Джордан.
– Что ты думаешь по этому поводу? – он никак не мог остановить свой взгляд ни на одном предмете.
– А что думают в нашем ведомстве? – не удержался я от сарказма.
– Генри, еще несколько дней и это уже не будет иметь никакого значения, что они думают!
– Хорошо. Что думают они, можно представить, а что думаете непосредственно вы?
– Генри, я только небольшая частичка, как ты это не поймешь?
– Меня интересует мнение именно этой частички, – не унимался я, пытаясь вызвать его на откровенность.
– Я считаю, что мы занесли заразу на нашу планету и избавиться от нее практически невозможно, – он перевел дух, – кстати, мы с тобой внесли свою лепту в это грязное дело.
– Сэр, вы же здравомыслящий человек. Я же просил вас заставить отключить на время компьютерную сеть…
– Да ты представляешь, что бы случилось? Наша экономика была бы моментально парализована, финансовая система не продержалась бы и нескольких дней!
– А нынешнее положение лучше?
