Изловчившись, я вытащил его из кармана в пронизываемую ветром ночь. Бедняге смартфону тоже досталось: по стеклу от угла экрана разбегались длинные трещины, но техника не подвела, телефон дисциплинированно включился, осветив тьму недопустимо яркими и сочными красками. Я пытался дозвониться до милиции по знакомому номеру «02», но безразлично-вежливый голос автоответчика сотовой компании просил набрать другой номер. С третьей попытки я дозвонился до дежурной части. Закипая от нетерпения, я начал кричать в телефон, требуя прислать пожарных полицию и медиков, чтобы забрать тело Евы. Спокойный и ровный голос оператора попросил меня успокоиться и внятно объяснить что случилось. По требованию оператора я чинно представился, а вот сказать где я нахожусь, я не смог. А действительно — где я? Я выключил телефон и попытался сосредоточиться. Где я нахожусь?
Как они смогут найти это страшное место? Что мне делать? Ответ пришёл не сразу. В записной книжке смартфона среди набранных номеров я отыскал телефон оперативника Нечипоренко и позвонил. Заспанный голос сразу потерял раздражённые интонации внезапно разбуженного человека, как только я сказал, что нашёл тело девушки.
— Где вы?
— Понятия не имею. Здесь лес кругом. Я заблудился.
— Вы уехали из Москвы?
— Я сейчас в лесу за собачьей площадкой, где я маньяка поймал.
— Понятно. А вы видите как-нибудь ориентиры? Дома, вышки, может, какие-то рекламные конструкции?
— Тут рядом ЛЭП есть.
— Высоковольтная?
— Да. Мощная. И ещё здесь на поляне большие камни и скала из земли торчит в самой середине. Скала невысокая — метра четыре высотой.
— Так. Там на опорах обозначения должны быть.
— Я не смогу дойти до опоры. Вокруг — бродячие собаки. Здесь целая стая. Я на скалу забрался, но они на меня нападут, если я спущусь.
— Будьте на связи. Я постараюсь что-нибудь придумать. Сразу после отбоя мне позвонили уже из полиции. Меня снова расспрашивали о том, где я нахожусь. Я повторил всё, сказанное оперативнику и ещё добавил, что позвонил Нечипоренко. Тогда меня попросили назвать его номер. Маховик закрутился, система пришла в движение. Оставалась только дождаться полиции и не позволить съесть себя любимого собакам. Собаки не исчезли. Они перестали выть и отошли подальше от скалы, но всё ещё продолжали кружить поблизости, периодически мелькая среди деревьев, подойти они не решались. Тяжесть холодного лома в руках придавала уверенность, но я по-прежнему не решался спуститься на поляну. Холода я не чувствовал, несмотря на то, что холодной была не только моя промокшая одежда, но и моё тело. Но холодным был не только ночь, одежда и я вместе с ними. Холод пронизывал мою душу, даже мысли в голове были кристально чистыми и холодными. Я думал о Милане и её отце, я думал о юных Пинкертонах, которые разыскивали Еву, я думал о самой Еве, смерть которой стала для меня состоявшимся ужасным фактом, но больше всего, я думал о тех извергах, которые так жестоко убили девушку и цинично поглумились над телом. Им нет прощения. Я понял, что не успокоюсь пока не покараю этих уродов.
