— Нет. Мотоциклист уже в операционной. А это криминал, по-моему.
Давай сейчас его на томограф. Не нравиться он мне. Поживее давайте. Я почувствовал, как меня подняли и переложили на что-то твёрдое. А над моей головой уже разговаривали на малопонятном для меня врачебном языке. Меня сначала обследовали на томографе, а потом ещё на каком-то аппарате. Суета вокруг моей персоны напоминала атмосферу, которую любят показывать в американских сериалах, пугающих домохозяек драматичной борьбой медиков за человеческую жизнь. Такая чрезмерная активность наводила на нехорошие мысли о плачевном состоянии моего организма, но, тем не менее, ко мне возвращались силы. Я даже попытался сесть.
— Нет. Не вставайте, — звонкий девичий голос резанул правое ухо, а небольшие, но сильные, ладони уложили меня обратно. — Сотрясение мозга у вас серьёзное и прочего хватает.
— Этот выкарабкается. Точно говорю. Молодец, что не сдаётся.
Барахтайся, парень, выцарапывайся, помогай нам. Слова медика неприятно напомнили «доброго» оперативника Романа, но врач в отличие от полицейского, по крайней мере, говорил искренне. Меня мурыжили какое-то время, а потом увезли в палату, положили под капельницу и нацепили датчики. За две с половиной недели, я второй раз попадаю в больницу, и эту неприятную тенденцию следовало прекращать. Могло радовать только одно — я чувствовал, как оздоравливается моё тело. Никогда раньше такого не ощущал: толчки горячей крови по сосудам, тепло и давящее ощущение в тех местах, которые саморемонтируются после побоев, зуд, покалывание и вибрация. Было скучно лежать, уставившись в белый потолок. Я всё-таки не послушался доктора и уснул. Следующий день начался для меня со металлического звона. Меня разбудила медсестра, которая пришла делать мне перевязки.
— Доброе утро, — поздоровалась со мной милая барышня лет сорока. — Как ваше самочувствие?
— Грех жаловаться. Здоровею вашими заботами не по дням, а по часам.
— Ну, хорошо. Если шутите, то действительно быстро на ноги встанете. А то бывают среди пациентов горе-нытики. Вроде с виду мужик крутой, а сопли распустит как дитё малое.
— А что со мной?
— Ой, это у лечащего врача спрашивайте. Скоро обход будет.
Главврач именно отсюда начинает. Вы кушать будете?
— Нет, не хочется. Мне бы попить.
— Угу. Заботливая медсестра напоила меня водой и устроила поудобнее в постели. Спасибо ей за это. После её ухода я опять стал пялиться в потолок. Смотреть в стороны не получалось — мешал жёсткий пластиковый хомут на шее. К тому же он нещадно давил на затылок. Я осторожно сел на кровати. Было неудобно, но я это сделал. Хомут никак не желал войти в моё положение и ослабить натиск. Я расстегнул липучки на застёжках. Хомут снялся легко, но у меня никак не получилось одеть его обратно. Я покрутил головой, позвонки в мой затёкшей шее хрустели и щелкали, но стало заметно легче. Ложиться я не стал. Слишком уж хотелось в туалет по-маленькому. Положив пластмассовый воротник на тумбочку возле кровати, я принялся искать утку или ночной горшок, на худой конец. Придерживая рукой жгут с проводами, я слез с кровати и заглянул под неё. За этим своеобразным занятием меня застукал главврач. Ко мне в палату зашёл целый отряд молодых врачишек в сопровождении двух матерых докторов и величественного медицинского патриарха.
— Это что за хрень?! — поприветствовал меня остолбеневший главврач. Я сразу почувствовал себя маленьким и ничтожным. Пришлось срочно оправдываться:
— Да, я утку хотел найти. Писать очень хочется. Сквозь плотный строй любопытных интернов протиснулась заботливая медсестра и кинулась укладывать меня обратно.
— Вы лежите спокойно, пожалуйста. На вас памперс. Можете прямо туда, — лопотала перепуганная медсестра.
— Не-е-ет. Я в штаны не могу сходить. Что я, маленький что-ли? — возмутился я.
— А почему у него шея не зафиксирована? — ледяным голосом поинтересовался главврач. Ответом ему было гробовое молчание.
— Я сам его снял, — постарался я выручить своих лечащих врачей. — Хомут мешал очень.
— Что значит мешал? У вас смещение позвонков. Это называется: три миллиметра до паралича.
— Извините. Я не знал. Я снова приподнялся в постели и забрал с тумбочки пластиковый хомут. Главврач подозрительно внимательно проследил за моими движениями и спросил у коллег:
— Вы его сегодня к операции готовите?
— Да.
— А к какой операции, — забеспокоился я.
— Голову хотели вам на шурупы прикрутить, — пояснил один из врачей.
— А, может, не нужно? — робко предложил я. — У меня голова вроде на месте сама держится. Для убедительности я покрутил головой в разные стороны. Один из врачей сунул главврачу в руки большой снимок и принялся что-то объяснять вполголоса. Я с замиранием сердца ждал вердикта врача.
— Хм, — наконец сказал он. — Поздравляю вас со вторым рождением, больной.
— С третьим, — поправил я главврача. — у меня две недели назад клиническая смерть и кома были.
— Ого. А как вас к нам то доставили?
