Пока он говорил, Персефона с невообразимой скоростью шелестела клавишами. На клавиатуре она работала левой рукой, правой же терзала «мышь». Тезей ощутил острый укол déjà vu. Сходным образом вёл себя дед, когда его мозг захватывала Слепая.
Частичное аватарирование? Ограниченная свобода воли? Паритет двух личностей внутри единого тела-скафандра? Тезей понимал, что никогда не узнает ответа.
– Вот, взгляните. Она?
С монитора на Тезея смотрело знакомое лицо. Увеличенное фото с какой-то анкеты.
– Да, это она.
– Вы уверены?
– Вполне.
– Сима Шавуш, халпийка, двадцать один год.
– Я могу поговорить с её…
– Цифровой тенью? Да, она в доступе.
– Что для этого нужно?
– Ангел.
Персефона извлекла из кармана халата чёрную рацию, какие носят охранники в супермаркетах:
– Приведите сорок девятую в лабораторию.
Ответное шуршание рации удовлетворило волчицу:
– Хорошо. Конец связи.
– И что, из цифрала можно любого жмурика вытащить?
Если раньше Пирифой избегал встречаться с Персефоной взглядом, то сейчас, встав перед главврачом, он с вызовом уставился на нее в упор.
– Нет, – желая сгладить очевидный конфликт, вмешался Тезей. – Ты же слышал, Аманатидис вне доступа…
– А будет в доступе? Ну, позже?
– Возможно.
Пересефона молчала.
– А другие, они тоже? То в доступе, то нет?
– Наверное…
В дверь постучали. На пороге стояла пациентка в халате поверх байковой пижамы. Это ее Тезей с Пирифоем встретили в тумане по дороге сюда. Женщину сопровождал привратник.
– Спасибо, вы свободны.
Привратник развернулся на каблуках – чётко, по-военному. Персефона поманила рукой пациентку –
Сколько, подумал Тезей. Сколько здесь пациентов?
– Я проведу настройку, – Персефона подвела сорок девятую к компьютеру. Оглянулась на мужчин: – Не вмешивайтесь, не разговаривайте.
Стараясь ступать бесшумно, Тезей обошёл стойку с термоконтейнерами и заглянул из-за плеча ангела в монитор. Фотография девушки с Козьего въезда была растянута на весь экран. При таком увеличении мелкое фото с документа должно было утратить резкость, пойти пикселями, однако снимок остался четким, словно его делали в профессиональной студии на высоком разрешении.
– Смотри. Ссмотри… сссмотриии…
Волчица превратилась в змею. Из ярко накрашенных губ неслось шипение:
– Зззеркало… Видишшшь? Это ты…
Ангел прикипела взглядом к экрану.
– Сима Шшавушш. Ты – Сссима Шшавушшш…
Взяв безвольную руку женщины, Персефона приложила ее ладонь к сканеру. Тот ожил, словно только этого и ждал. Под стеклянной поверхностью двинулась в свой путь полоска фиолетового света.
– …Сссима… Шшавушшш…
Сканер погас.
– Можно разговаривать, – обычным тоном уведомила Персефона.
– И что? Теперь она – Сима?
– Она – ангел. Она приведет к вам цифровую тень.
Главврач обернулась к Тезею, безошибочно определив его местонахождение за стойкой с контейнерами:
– Идёмте. Я вас проинструктирую. Нет, ты останься здесь.
Последняя реплика предназначалась Пирифою.
– Мало крови? – огрызнулся тот. – Еще накачаете?
– Не волнуйся, – Персефона улыбнулась столь многообещающе, что хамство застряло у парня в горле. – Здесь интересуются не только кровью. Уверяю, тебе понравится.
Втроем – Персефона, Тезей и ангел номер сорок девять – они вышли в редеющий туман.
Инструктаж не занял много времени. Пять минут, и Тезей уже вёл ангела за руку прочь от лаборатории. Персефона вернулась обратно, и Тезей подумал, что если десять драхм за проезд, девятьсот миллилитров крови и секс главврача с восходящей звездой – это и есть плата, то всё не так плохо.
Пряди тумана вились под ногами, морочили, сбивали с пути. Ангел шла молча, без возражений. Ладонь ангела была прохладная, мягкая, податливая. Тезей держал ее с осторожностью, чтоб случайно не причинить боль – он знал свою силу и привык её контролировать. По миниатюрному мостику они перебрались через ручей. Вода несла опавшие листья: охра, кармин, лимон, ржавчина. На другой стороне ждала деревянная беседка, заплетённая плющом.
