Дверь на балкон всегда почти распахнута, ветер когда, тогда лишь закрываю: петли слабые – чтоб не сорвало. Как-то зашла ко мне рано утром с балкона сорока, увидев меня в постели, струю из-под хвоста на коврик выпустила нагло и тотчас выпорхнула вон. Всё тут, возле моего дома, крутится – территория для воровства такая ей по их сорочьему распределению отпущена – много ли от меня ей здесь достанется. Однако: красный пробковый поплавок оставил как-то на балконе, хватился после, не нашёл – уж не она ли оприходовала? И ласточки частенько залетают. Эти ничего не трогают. Залетит по ошибке, пошелестит, пошелестит крыльями, в окно потычется испуганно, затем найдёт дверной проём и в небо от меня вынырнет. Я уж её никак не направляю, чтобы о стены, о стекло ли не разбилась – сижу, глядя на неё, смирно.
Зуб – ноги в Песчанке настудил – ночью разболелся так, хоть лезь на стенку. Встал, вниз спустился, сновал, сновал по дому, вспомнил, достал папку со своими давнишними рассказами, нашёл такой:
Красота душевная вечна есть…
Красота же телесна временна есть.
Владимир Иванович Даль, «Толковый словарь живого великорусского языка»: ЗУБЪ. Косточка, вырастающая из ячейки челюсти, для укуса и размола пищи. Зубы бывают:
«Части и органы тела человека, – писал святитель Тихон Задонский в своих Творениях, – представляют собой в высшей степени премудро устроенный сосуд, носящий в себе бессмертную душу. Хотя тело человека и является „прахом и пеплом“».
А зубы вот – они-то – в частности?
Есть тут, по-моему, над чем поразмышлять.
Будучи ещё студентом кафедры археологии на историческом факультете ЛГУ, занимаясь без излишнего рвения особенностями погребального обряда на территории бывшей Водской пятины земли Новгородской, копал я – под началом своего научного руководителя, Калинина Евгения Александровича, беспредельно преданного делу учёного, фанатика, не в оскорбительном, а в предпочтительно-культурном смысле этого слова, чего обо мне, отступнике, не скажешь, к сожалению, больше любил кладоискательство, признаюсь, чем кабинетные исследования, – копал я внешне смиренно, а в душе мечтая при этом о различных сокровищах Калькутты, шведского короля Карла XII или о спрятанном где-то в родной моей Сибири и так и не найденном пока золоте адмирала Колчака, четыре дождливых сезона два глинистых могильника. Тут, в Ленинградской области. В Бегуницах, по Таллинскому шоссе, и в Лашковицах – по Капорскому. Время функционирования того и другого могильника почти одно и то же – эпоха образования древнерусской народности нашей, – может быть, с незначительным смещением – в полвека, – пустяк для Человечества и для Истории, а уж для Вечности – просто ничто.
Но вот о чём здесь и сейчас.
В довольно обширном Бегуницком могильнике курганном ни в одном из захоронений мне не попалось ни одного черепа, в котором были бы в наличии все тридцать два или, по крайней мере, двадцать восемь зубов. Чаще же, усреднённо, в половину. И хоть бы один зуб был, за очень редким исключением, на вид здоровым, если уместно тут такое слово, – а всё гнилые, чёрные да сломанные – что только ими и жевали или грызли? В Лашковицах же – в курганно-жальничном могильнике – ни одного опять с испорченным. У всех там погребённых, и старых, и малых, – полон «рот» зубов, что называется, и все – как жемчуг, хоть каннибалу их сбывай на ожерелье, словно чистили они их какой-нибудь разрекламированной пастой и пользовались щётками от Джонсона – и – Джонсона. Вот так, что хочешь, то и думай. И отчего такое? В чём причина? Племена разные? Да, разные: тут тебе и финский антропологический тип, и прибалтийско-финский, и европеоидный, и так каких, пожалуй, только не проскакивало – по тогдашней безработице-то. Так что, возможно, и поэтому. Но тех, других и третьих в обоих могильниках вроде как поровну. Или грешили, может быть, по-разному? – так ведь язычниками ещё были – тут, на окраине-то самой, в стране, любимой Аполлоном. От породы, то есть – от родителей? От воды, которую пили? От пищи, которую ели? От воздуха ли, которым дышали? Но расстояние-то между могильниками и, соответственно, поселениями, жители которых, гипербореи, оставили эти могильники, всего каких-то восемь километров – не от тундры до субтропиков. Или?…
Вот и гадай теперь – а почему же?
«Коль люто мучит человека зубная болезнь, тот только знает, кто тою мучится», – писал святитель Тихон Задонский в своём «Сокровище Духовном».
