Москва вновь пленила его бурной жизнью. Он сделал для себя вывод, что Москва - это великий ювелир, который неутомимо шлифует малые и большие таланты.
У него созрела мысль переехать в столицу на постоянное жительство. Василий Иванович представлял, как обрадуется этому Надя, она ведь потомственная москвичка. Там ей легче будет учиться в институте.
После столицы скучным, полусонным вспоминается родной город. Одним словом, переезд в Москву был решен окончательно. Там, и только там по-настоящему забьет родник его творчества. Там он изменит свой образ жизни, и в его семью снова вернется мир и согласие. Новые товарищи, новая среда, интересные встречи - все это так обогащает человека.
Василий Иванович успел порядочно соскучиться по семье. Мысленно он ласкал милую, преданную и терпеливую Надю. Сколько он причинил ей боли! Да, он вел себя отвратительно. Но этого больше не повторится. Он приедет в дом совершенно другим человеком, очищенным от лжи и мерзкой грязи. По приезде домой он при первом же удобном случае честно признается Наде в своем проступке, на коленях вымолит у нее прощение. Надя отходчива, она простит его, и они снова будут жить хорошо. Только в долгой разлуке Василий Иванович понял, как он любит жену, детей и как он плохо вел себя последнее время. Он вез из столицы семье подарки, и представлял уже, как радостно встретят его дома, и был бесконечно благодарен Москве, что она освежила его. Ему было приятно чувствовать себя чистым, свежим, хорошим, как только вышедшим из бани.
Где- то в душе жил еще образ Таси, потускневший за эти дни, утративший уже свою притягательную силу. Нет-нет да и вспомнятся прогулки по лесу, шальные Тасины ласки, вечера, проведенные с нею. Василий Иванович всячески отмахивался от этих воспоминаний, заставлял себя думать о жене. И странно, чем настойчивее он твердил себе, что с Тасей все покончено, чем упорнее он гнал ее из памяти, тем назойливее она преследовала его. В конце концов он вынужден был признаться себе, что все эти дни скучал по ней.
«Глупости! - убеждал он себя. - У меня хватит решительности порвать с нею раз и навсегда».
Василию Ивановичу уже надоела езда в поезде, он стал скучающе смотреть на однообразные пейзажи, проплывающие за окном вагона. Не хотелось и читать, тем более и книги ему попались скучнейшие.
В купе с ним из самой Москвы ехала семья инженера-металлурга: муж, жена и двое детей - малолеток. Глава семьи - высокий, красивый, с круглым румяным лицом и несколько грузноватым телом. Жена - полная противоположность ему: худенькая, низенькая, плоскогрудая, с узкими покатыми плечами. Она чем-то напоминала девочку-подростка. К тому же была близорука, носила очки с толстыми стеклами. Василий Иванович удивлялся вкусу металлурга. Здоровому и красивому просто не подходила его серенькая, тщедушная, как воробьиха, супруга. И Василий Иванович видел, что между супругами жила настоящая любовь. С какой трогательной заботой ухаживал инженер за своей супругой, кутал ее одеялом, носил ей из буфета фруктовую воду, чай, всякие сладости, как нежно и преданно смотрел он ей в лицо, как ласково произносил ее имя Маша, Машук. Она в свою очередь отвечала ему той же трогательной лаской и вниманием. Дети - мальчик лет трех и девочка лет пяти, худенькая и хрупкая, как мать, были добрыми, послушными.
Василий Иванович невольно любовался этой влюбленной четой. А ведь и он совсем недавно был таким же заботливым и любящим мужем, и люди тоже завидовали их дружной семье. Что же внесло в его семью разлад? Тася? Нет, еще до Таси у Василия Ивановича постепенно стали портиться отношения с женой.
«Ничего, все уладится, - успокаивал он себя. - После холодных пасмурных дней снова еще теплее и ласковее засветит солнце».
Как- то Василий Иванович разговорился с попутчиками. Инженер из министерского аппарата по своей доброй воле ехал работать главным металлургом на один из крупнейших заводов Урала. Он имел ученую степень, ряд изданных работ. Жена его была экономистом. Василию Ивановичу казалось странным решение супругов: сорваться с теплых мест и ехать в глушь.
- Не будете жалеть, что оставили Москву? - спросил их Василий Иванович.
- А что там жалеть? Прокуренные кабинеты, заседательскую суетню или бумажную канитель? Все это ужасно осточертело. Хочется настоящего дела. Я ведь начал с завода. Сделал некоторые усовершенствования доменных печей, выступил с рядом статей по вопросам технологии скоростных плавок. После этого меня забрали в аппарат министерства. Сколько там прекрасных специалистов! Им бы настоящее дело!
- Но ведь вы оставили столицу. Понимаете, столицу!
На вторые сутки семья металлурга вышла на узловой станции. Пока Василий Иванович завтракал в вагоне-ресторане, в купе поселилась новая спутница - молодая женщина в темном платье. Войдя в купе, он был приятно удивлен этому. Женщина же посмотрела на него равнодушно, на приветствие ответила больше чем сдержанно. Скользнув по ее хорошо сшитому платью, яркому плащу, изящным модельным туфелькам, сверкающим лаком, Василий Иванович вдруг подумал, что она актриса.
