За ночь он страшно устал от своих раздумий, а к утру пришел к окончательному выводу, что любит Валентину и не может без нее жить. Если бы только она откликнулась на его чувства… У него хватило бы решимости сжечь все мосты…
Забрезжило утро. Сквозь сдвинутые шторки окна в купе просачивался слабый свет. Василий Иванович стал различать ее лицо. Она спала, положив под щеку ладонь. Он смотрел на нее, не отрывая глаз. Смотрел и думал о ней так, будто знал ее уже давно.
С каждой минутой свет все больше проникал сквозь щели в шторках, и Василий Иванович все явственнее различал черты ее лица, белизну шеи, очертание груди. Он вышел в коридор, долго стоял у окна, прислонившись лбом к холодному стеклу. Это успокоило его, привело мысли в порядок. Он поднял голову и зажмурился от ярких лучей восходящего солнца.
В вагоне уже просыпались пассажиры, проводница разносила чай. Василий Иванович, стоя у окна, выпил горячего чая, на первой же остановке вышел на перрон. Здоровый морозный воздух окончательно рассеял в голове угар от бессонной ночи.
Он снова стоял в коридоре вагона у окна, когда за его спиной скрипнула дверь в купе. Он обернулся. Валентина вышла с полотенцем и дорожным несессером, лицо ее было розово от сна, свежо, как это морозное утро, дышало красотой и молодостью. Она улыбнулась ему.
- Доброе утро, Василий Иванович. Как вам спалось?
- Хорошо. А вам?
- Чудесно! Я люблю спать в поезде. Валентина пошла по коридору легкой девичьей походкой. Василий Иванович проводил ее взглядом.
На остановке в купе вошло два новых пассажира с толстыми портфелями и небольшими дорожными чемоданами. Василий Иванович злился, что новые спутники прервали только что начатый разговор с Валентиной. В сером костюме, свежая, благоухающая, при дневном свете она была еще прелестнее.
Подъезжая к городу, Василий Иванович вспомнил, что забыл дать домой телеграмму.
На вокзале он взял такси и решил сначала отвезти Валентину в гостиницу. Не доезжая до гостиницы, он увидел Тасю, смутился и отвернулся, сделав вид, что не заметил ее. Но она заметила его, об этом говорила ее улыбка, обрадованные, удивленные глаза. Встречу с нею Василий Иванович считал дурным предзнаменованием. Когда он помог Валентине выйти из автомобиля, услышал голос Таси:
- С приездом, Василий Иванович!
Щуря золотистые дерзкие глаза, Тася неприязненно рассматривала Валентину.
- Здравствуйте, Таисия Львовна, - буркнул Василий Иванович, чувствуя, как у него краснеет лицо.
Он помог Валентине снять лучший номер, сам оформил документы, проводил ее в комнату. Они условились встретиться на первом же концерте.
После Москвы серым и неприветливым казался Василию Ивановичу родной город. Расстроенный неприятной встречей с Тасей, он, нахохлившись, смотрел из такси на прохожих, дома. Он знал, что для него теперь уже не будет радости в семье. Валентина разрушила все его планы, выветрила за одну ночь из его души все лучшее, с чем он возвращался домой.
СНОВА НАДО ЛГАТЬ
- Надя возилась на кухне, когда в коридоре раздался звонок. Бросив кухонный нож и вытерев о фартук руки, она поспешила в коридор. Может, почтальон, наконец, принесет письмо от Василия. Прошло более месяца, как он уехал в Москву, и Надя не получила от него ни одного письма. Из комнаты выбежали Вовка и Наташа. Надя открыла дверь и ахнула от удивления.
- Вася! - вскрикнула она обрадованно.
Дети молча смотрели на отца, широко открыв глаза, будто не узнавали его. Он заметил это, криво усмехнулся. В этой усмешке, в глазах, в насупленных бровях мужа Надя почувствовала холодок, и радость ее сразу пропала.
- Что, не ждали? - спросил Василий Иванович с обидой в голосе, избегая взглядов жены. Его обидело, что ни она, ни дети не бросились к нему, стоят будто испуганные его возвращением. Было такое впечатление, что он тут, в своем доме, чужой и лучше бы ему не возвращаться.
Надя и сама не понимала, что творилось с нею, настолько она растерялась от неожиданного возвращения Василия. Верх одержало чувство радости, что после долгой разлуки муж вернулся домой. Временами ей казалось, что он навсегда покинул их, и постепенно она стала свыкаться с этой страшной мыслью. Но он снова дома, в семье. Только вот его холодные глаза, нехорошая усмешка, раздраженный голос… Надя почувствовала что-то неладное.
- Ты не догадался известить хотя бы телеграммой, - сказала она.
Дети по- прежнему стояли в сторонке, притихшие, даже испуганные.
- Наташа, Вова, папа приехал! - сказала Надя, стараясь зажечь их своей радостью. Вовка надул губы, повернулся и убежал в комнату, следом за ним помчалась и Наташа, волоча по полу плюшевого мишку.
- Ну вот! - раздосадованно сказал Василий Иванович.
Рассерженный, хмурый, кивнув на ходу тете Варе, он вошел в кабинет. От бессонной ночи у него болела голова, и все его сейчас раздражало. Надя вошла следом за ним. Он даже не поцеловал ее.
- Ты очень несправедлив к нам. Мы ждали тебя, мучились. Ни одного письма за столько времени. Это просто жестоко с твоей стороны, - сказала Надя сквозь слезы.
