Ему никто не возразил. Да, мы все шляпы! Мы видели, понимали, чем все это может кончиться, но вместо того, чтобы протестовать, - молчали. И всему этому виной наше равнодушие к человеку. Ведь могли мы не допустить того, чтобы Николая исключили из института.
75
Николая восстановили в правах студента института. Струков по решению комитета сдал ему дела комсомольской группы.
Меня обрадовало, что Николай как-то легко снова вошел в наш коллектив, не делая ничего трагического из своей канительной истории. Я не смог бы так.
Я опасался, что долгое хождение по мукам надорвет его силы, на всю жизнь в душе оставит травму. Но ничего этого в Николае я не замечаю. Наоборот, как мне кажется, он будто стал взрослее, возмужал.
Я часто завидую Николаю, что жизнь мяла и терла его. От этого он стал еще крепче. Вспоминаю спартанцев, которые сурово воспитывали молодежь. Почему мы мало говорим и спорим на такие темы?
Милехину по комсомольской линии вынесли строгий выговор, но из состава комитета не вывели. Секретарем избрали Черненко. Зимина исключили из комсомола. В институте он не показывается. Прокуратура не могла установить его прямую виновность в смерти Маши.
В РОДНЫХ КРАЯХ
Учебный год был на исходе. Начались весенние экзамены. Чем ближе надвигалась желанная пора летних каникул, тем сильнее тянуло Василия в родные края, чаще снился отчий дом. Почти каждую ночь он ходил по Лесогорску, бродил вдоль реки, по зеленой мураве пойменных лугов. Тоска по дому, по родным особенно давала себя знать последние дни перед каникулами. Закроет глаза и видит себя в вагоне поезда. За окном бегут подмосковные леса, хороводы беленьких березок, дачные постройки…
Николая волновало другое. Он не раз уже ходил на разведку по заводам, где бы за время каникул можно было заработать немного денег.
- Поедем ко мне. Отдохнешь на славу. Я писал уже об этом старикам. Тебе понравятся наши края, - не раз говорил ему Василий.
- Я присмотрел завод, где можно поработать токарем, - ответил он.
- Тебе надо отдохнуть хорошенько.
Николай посмотрел на него и улыбнулся. Василий не может понять, что ему, Николаю, не от кого ожидать помощи, и он сам должен позаботиться о себе. Надо на зиму купить пальто, костюм, ботинки. Сколько же можно донашивать фронтовое солдатское обмундирование! Василию каждый месяц отец высылает двести - триста рублей, да мать тайком от отца пришлет пятьдесят - шестьдесят рублей из сэкономленных ею денег, да посылки со всякой домашней
снедью.
- Если тебе так необходимо поработать, в нашем городе много заводов. Отец устроит к себе в депо. Ты не пожалеешь.
Василий так настойчиво уговаривал Николая поехать с ним, что тот согласился.
Старики радостно приняли Горбачева. Ефросинья Петровна не знала, куда его посадить, чем попотчевать. Парень ведь вырос без семьи, без материнской ласки. И хотя она, как все сердобольные мамаши, души не чаяла в сыне, Николая окружила такой трогательной заботой, что тот чувствовал себя просто неловко. За обедом она так настойчиво предлагала подлить ему супу или съесть еще котлетку, что Николай первые дни объедался. После студенческой столовой домашние блюда казались ему чудом кулинарии. Ефросинья Петровна была большой мастерицей печь пироги с грибами, готовить вкусные наваристые щи и разные сдобы. Николай, привыкший к дешевым студенческим обедам, даже не подозревал, что на свете существуют такие лакомые кушанья.
Иван Данилович не меньше, чем жена, радовался гостю. С первых дней он, как говорится, сошелся с Николаем характером. Разговаривать с ним было легко и интересно. Николай был на фронте, побывал в Польше, в Германии, имел несколько профессий, мог вести разговор о системах токарных станков, о характере металла
На третий день по приезде Николай заявил Василию, что пойдет искать себе работу.
- Мой дом - это твой дом. Или ты не видишь заботу моих родителей о тебе? - обиженно спросил Василий.
- На твоем месте я тоже поразмялся бы. Мы не старики. Смотри, мать твоя трудится с утра до вечера. Когда она только и отдыхает? Иван Данилович тоже работает. Нам просто совестно бездельничать, - убеждал Николай.
- Нам, будущим инженерам, важнее тренировать мозг, а не бицепсы. Надо кое-что почитать, а тебе тем более.
Николай и сам не прочь был отдохнуть с недельку. Сдать за первый курс восемь экзаменов стоило ему немалых усилий. Последние два месяца он спал урывками. Но безделье для него было утомительнее самого тяжелого труда.
За обедом он сказал Ивану Даниловичу:
- Мы с Василием решили поработать.
- Дельная мысль! - подхватил Иван Данилович. Ефросинья Петровна испуганно посмотрела на Николая
- Господи, или у нас нечего есть?
- Пускай поработают. У нас не хватает рабочих, а работы непочатый край, - сказал Иван Данилович. - Где же думаете работать? Идите к нам в депо. Подыщу вам работу подходящую.
- Я решил пойти на стройку каменщиком, - ответил Николай. Василий сидел, уткнув глаза в тарелку, равнодушно хлебал суп. Николай понял - обиделся.
