- Каменщиком? - переспросил Иван Данилович - Пожалуй, тяжеловато будет. У нас три токаря пошли в отпуск. Ну, а Василия пристрою куда-нибудь
- На стройке много работает девушек, а мы что, слабее их? Василий будет подручным.
Ефросинья Петровна теперь уже опасливо покосилась на Николая.
- Никак смеешься, сынок, - сказала она - Никуда я не пущу вас. Отдыхайте. Успеете еще наработаться. Мыслимое дело, чтобы ученым да кирпичи таскать Люди засмеют!
Василий посмотрел на мать с чувством благодарности.
- Я думаю, что нам нет смысла на полтора месяца устраиваться на работу, - как бы между прочим заметил он.
Иван Данилович кольнул его взглядом.
- Что ж, дело твое, сынок.
В его сухом, тусклом голосе Василий уловил досаду и упрек.
Николай понял, что своим разговором о работе внес разлад в семью, и поспешил переменить разговор.
Утром он ушел один.
Василий обиделся на друга. Отец определенно думает, что он, Василий, белоручка, испугался работы. «Рисуется своим знанием жизни, хвастает, что умеет работать», - думал он, лежа в садике на деревянном топчане. Полдня бродил по комнатам, брал книгу и принимался читать. Но то ли обида на Николая, то ли неприятный осадок в душе после вчерашнего разговора не давали ему сосредоточиться. Мать возилась у летней плиты, готовила обед. Ему вдруг стало жаль ее: она день-деньской хлопочет, не покладая рук.
- Мама, давай я помогу тебе, а ты отдохни. Ефросинья Петровна радостно посмотрела на него
- Непривычна я отдыхать, сыночек, - ответила она, вытирая фартуком вспотевшее лицо. - А ты чем скучать дома, сходил бы на речку или побродил по лесу. Благодать там!
Василий подумал: на самом деле, чего он скучает дома, когда можно искупаться в реке, полежать на прибрежной зеленой траве, а то и в лес сходить. Природа всегда действовала на него умиротворяюще. Он предвкушал уже удовольствие окунуться в студеную, освежающую воду реки.
- Ты права, мама, пойду на реку. Вернется Николай, пусть ищет меня возле моста.
- К обеду не запаздывай, - предупредила мать. Улицы города были безлюдны, и Василию стало вдруг неловко, что все взрослые заняты делом, а он от скуки не находит себе места. На берегу реки шумно резвились мальчишки, прыгали с небольшого обрыва в воду, взметая каскады искрящихся на солнце брызг, плавали наперегонки, ныряли, кувыркались в воде. Над рекой стояли звонкий гомон и смех. Василий невольно позавидовал этому беспечному народу. С полчаса он сидел на берегу, глядя на сверкающее русло реки. Попробовал рукой воду, она показалась ему слишком холодной, и он раздумал купаться. Посмотрел на заречную сторону, где темнел лес.
На душе Василия почему-то было неспокойно, он не мог понять, что же раздражает его. Вчерашний разговор за обедом? Но ведь Николай, пожалуй, прав. Безделье действительно вызывает скуку, отупляет. Почему бы и ему не размяться! С третьего курса начинается практика, нужно подготовить себя к этому.
Василий пошел в лес. Но и там не нашел успокоения. После сутолочной Москвы его угнетали тишина и безлюдье. «Странное существо человек, - думал Василий, шурша ногами по сухой хвое. - Он никогда не довольствуется тем, что имеет. В Москве мечтал о лесе, а что в нем хорошего? Скука.»
В лесу пахло хвоей и травами, было очень душно.
Василий выбрал зеленую лужайку под березой и лег на траву, с наслаждением потягиваясь. Тотчас же по лицу, по рукам побежали колючие муравьи. Поблизости оказался муравейник. Маленькие злые насекомые окончательно испортили ему настроение. Он встал и, досадуя, побрел домой.
Николай пришел вечером. Василий посмотрел на его растрепанные волосы, на усталое лицо, прихваченное первым загаром, на брюки со следами бурой кирпичной пыли.
- Устал? - участливо спросил он.
- Немножко. Отвык от работы. Завтра будет легче, - ответил Николай.
- А я был на реке, по лесу бродил. Хорошо там! Я обещал показать тебе наши места, да вижу, что тебе теперь не до них.
Николай почистил брюки, снял рубашку и долго с наслаждением мылся над медным тазом, плескал в лицо пригоршнями воду, фыркал. Василий из ковша лил ему на шею воду и только сейчас заметил, что у Николая хорошо развиты мышцы шеи, рук, спины. На груди виднелся шрам осколочного ранения.
За обедом Николай ел с завидным аппетитом. Иван Данилович, присматриваясь к его обветреннему лицу, спросил:
- Где это прихватило так? На реке?
- Работал на стройке, - весело ответил Николай. На лице Ивана Даниловича засветилась добрая улыбка.
- Ну и как?
- Ничего. Думал, что забыл свою старую специальность.
- Что знаешь - век не забудешь.
