Мачеха и сестры свирепели еще пуще, стараясь одна перед другой как можно больше уязвить самолюбие Даши. Наконец, она не выдержала, вскочила с дивана. В глазах отчаянная решимость. Сколько же можно терпеть обиды!
- Звери вы! Надоело все это. Уйду от вас, проклятых! - крикнула она и, подскочив к комоду, начала вытаскивать свои вещи.
Марья Васильевна испуганно посмотрела на падчерицу.
- Да ты что, рехнулась? - опросила она. Грозно посмотрела на дочерей. - А вы, дуры стоеросовые, чего пристали к ней? Марш отсюда!
- Мы что? Мы ничего, - пробормотала Наталья и пошла в другую комнату, за нею, прихрамывая, последовала Люба.
Марья Васильевна подошла к Даше, обняла ее, прижала к полной груди, сквозь слезы проговорила:
- Доченька моя, сиротинушка горемычная. Обижаем тебя. Ты уж прости. О тебе же пекусь, добра тебе желаючи.
- Не надо мне вашей жалости, - всхлипывая, ответила Даша, стараясь освободиться из объятий мачехи
- Грех тебе обижаться на старуху. Молодая ты, доверчивая. Жалко тебя. Вот и опасаюсь, как бы не посмеялся над тобой паренек. Плохо тебе будет в общежитии. Молодая ты, красивая. Парни на тебя зарятся. Искалечат твою жизнь, а потом хоть в петлю…
В этот вечер Даша наревелась вволю, у нее разболелась голова. Никуда она не пошла. Николаю она не рассказала о ссоре с мачехой.
Вечером они встретились в парке. Отыскали свободную скамейку, откуда открывался вид на реку, на заречные луга и лес.
- Даша, у меня к тебе серьезный разговор, - начал Николай, волнуясь.
Даша задумчиво смотрела на темнеющий в синих сумерках лес.
- Уходи завтра же от мачехи. Пока найду частную комнату, а там получим квартиру. Не уеду я от тебя.
Уйти из опостылевшего дома она успеет. Но выйти замуж в девятнадцать лет - не рановато ли? Окончить десятый класс, поступить в медицинский институт - ее заветная мечта
Хорошо ли, что ради нее Николай думает бросить учебу? Он хочет стать инженером. Нет, она не примет от него такой жертвы. У них все еще впереди.
- Не надо этого. Закончу вот школу…
- Тебе же будет трудно работать и учиться.
- Ничего…
Даша сидела по-прежнему задумчивая и молчаливая. Это была уже не та Даша, какой знал Николай ее несколько дней назад.
- Даша, я теперь вправе заботиться о тебе.
- Не надо об этом…
Николай насторожился. Любит ли она его? Потерять Дашу для него было страшно. Он не мог представить свою жизнь в разлуке с нею.
- Почему не надо? - упавшим голосом спросил он.
- Просто не надо спешить с этим, - тихо ответила она, опустив глаза. Лицо ее по-прежнему было печально и задумчиво.
- А если я люблю тебя?
- Закончишь институт… - начала было Даша, но Николай перебил ее:
- Нет, тут что-то другое. Ты не любишь меня.
- Я не хочу связывать тебе руки. Ты ведь ради меня надумал оставить институт, - ответила Даша, глядя ему в глаза.
- Все равно я не уеду от тебя.
- И плохо сделаешь. Он взял ее руку.
- Дашенька, пойми, охватывает тоска при одной мысли, что нам придется жить в разлуке. Я не выдержу. Брошу институт, вернусь к тебе.
Даша колебалась. Хотелось ответить ему: «Я люблю тебя, и пусть будет так, как решил ты. Мне тоже тяжело без тебя». Но сказала другое:
- Буду ждать тебя. Через год приедешь на каникулы, если не разлюбишь.
- Что ты, Даша?!
- Всякое бывает.
Она тряхнула головой и улыбнулась. Посмотрела вверх и заметила на огромной ели красивую гирлянду шишек. В розовом свете заката они отливались золотистым румянцем. Она указала рукой на шишки.
- Смотри, какие красивые!
- Да, красивые. Пять штук! Сейчас они будут твои, - заявил он, присматриваясь к высокой ели. Она росла над обрывом реки, а шишки висели далеко от ее ствола и не менее десяти метров от земли. Ему хотелось сделать Даше приятное. Что еловые шишки! Если бы она приказала ему броситься со скалистого берега в бушующее море, взобраться на вершину самой высокой горы, пройти по канату над пропастью - он, не задумываясь, сделал бы это для нее. Порывисто снял пиджак.
- Ты что? - испугалась Даша, схватив его за руку.
Он отстранил ее, подошел к ели, обхватил ствол руками и начал быстро карабкаться вверх, ловко работая руками и ногами. Вот он достал сучок, подтянулся, схватился за ветку, нашел ногой опору. Продираясь сквозь густые ветки, он поднимался все выше и выше. Внизу тускло мерцала в розовом закате река.
- Коля, ну зачем ты?… Сорвешься, - говорила Даша, боязливо следя за каждым его движением. Она не рада была, что заметила эти шишки.
Николай прицелился глазами к шишкам, они плавно качались над водой в двух метрах от него. Надо продвинуться к ним по гнущейся под ногами ветке, достать рукой верхнюю ветку, подтянуть ее к себе. Но сделать это было невозможно без риска сорваться с дерева. Бултыхнуться в реку с десятиметровой высоты - это полбеды. Хуже - свалиться на берег.
Даша так и обмерла от ужаса, когда под ним треснула ветка и он резко качнулся. Вскрикнув, она закрыла глаза.
- Все! - донеслось радостно сверху.
Даша открыла глаза. Николай держал в руке веточку с пятью шишками. Взял ее в зубы и начал спускаться вниз.
- Получай!
Она с улыбкой приняла веточку с шишками, прижала к груди.
