Добрался до общежития уже на рассвете, когда над Москвой занималась заря. Рассчитывал застать Николая в постели, и очень удивился, увидев его сидящим за столом. Казалось, он спал, зажав кулаками виски и уперев локти о стол. Волосы всклокочены, лицо хмурое, страдальчески сжаты губы. Я молча смотрел на него, стоя у порога. Он открыл глаза, в них тоска. И даже не глянул на меня, сидел в той же позе.
- Что-нибудь случилось? - спросил я. Он поднял голову и начал нервно шлепать ладонью по столу. Неужели он догадывается, где я был? Ну и что ж, пусть догадывается. Не вижу ничего дурного в том, что полюбил девушку и она тоже полюбила меня.
- Почему ты не спишь? Что-нибудь случилось?
- Я и так проспал царство небесное, - ответил Николай. Встал и начал ходить по комнате, сунув руки в карманы.
- О чем это ты?
- Все о том же, - буркнул он. В его голосе звучали злобные нотки.
Я развел руками.
- Я тоже не понимаю, откуда у тебя столько притворства, лицемерия, - проговорил Николай, вызывающе глядя на меня в упор.
Меня возмутил его тон, грубые слова. За что он оскорбляет меня?
- Я попрошу объяснить мне, что все это значит.
- Ты нечестно, подло поступил по отношению к товарищу.
- Можно ли все-таки объяснить это?
- К чему разыгрывать невинность?! Я все знаю. Он видел меня с Надей на улице, когда я провожал ее домой.
- Тем лучше, если ты все знаешь. Не вина моя, а счастье, что Надя полюбила меня, - сказал я.
- Да, конечно, - Николай усмехнулся. - Кто же обвинит тебя, что ты у товарища отбил девушку?! За такие подвиги только похвалят. Вот, мол, молодчина, не растерялся.
Лучше бы он ударил меня.
- Я не отбивал ее у тебя и не обманывал никого. - Трудно мне было говорить, стыдно перед ним, будто я действительно совершил подлость.
- Да, ты действовал очень честно. Разыгрывал перед нею рыцаря, тайком от меня писал ей стихи…
- В чем же моя вина, если Надя полюбила меня, а не тебя?
Николай вздрогнул, как ужаленный, обжег меня злым взглядом.
- Я вел себя, как простофиля, а ты пользовался моей доверчивостью и действовал исподтишка, - сказал он.
Мы стояли друг перед другом, глядя один на другого, и, наверное, были смешны в этих позах. Гнев мой сменился чувством неловкости и стыда. Лицо Николая медленно менялось, в глазах погасла злоба.
- В наш век дико драться из-за женщины. Прости, что нагрубил тебе. Войди в мое положение… - сказал он.
- Не обижаюсь на тебя. Не спорю, может быть, я поступил по отношению к тебе подло, но сложилось все так…
- Ладно. Хватит об этом. Прошу только об одном. Если у тебя осталось ко мне хоть немного уважения, никогда при мне не говори о ней, - попросил Николай.
Я был бесконечно рад, что он простил меня, вернее, смирился со своим положением. За окном рассветало. Николай прошелся по комнате.
- Ну, почему так получается: одному счастье само валится в руки, от другого оно бежит, как от прокаженного? - с болью выговорил он.
Я молчал. Он снова прошелся по комнате.
- Одного опасаюсь: ты не сможешь оценить по-настоящему любовь этой девушки, потому что не знаешь цену счастья, которое выпало на твою долю.- Помолчав, Николай добавил уже теплее, задушевнее: - Если бы ты создал ей счастье, я тоже был бы счастлив. Но если исковеркаешь ей жизнь, не прощу тебе…
Я восхищаюсь благородством Николая. Только удивляет меня то, что он легко смирился со своим положением. Если бы мы поменялись ролями, я не смог бы простить, ненавидел его всю жизнь.
Наши отношения сдержанны. По-прежнему мы вместе готовимся к экзаменам, ходим в столовую, только избегаем смотреть друг другу в глаза. Я чувствую свою вину перед ним, а он, наверное, не может подавить в себе чувство обиды, душевную боль. Такие раны в душе заживают нескоро. И заживут ли они? Мне хочется, чтобы с Николаем мы на всю жизнь остались настоящими товарищами. Но возможно ли это? Один счастлив, другой страдает по вине своего товарища.
У меня не выходят из головы слова Николая: «Если исковеркаешь ей жизнь, не прощу тебе». Почему он сказал мне это? Я ведь люблю ее больше всего на свете. Если я потеряю ее, не стану жить.
Сегодня был у декана на консультации. Он сказал мне, что у дирекции есть намерение оставить меня после окончания института в аспирантуре. Мысль для меня заманчивая. Стать научным работником, преподавателем института, где учился, - это не каждому дается. Посоветовался с Николаем.
- Аспирантура - большая честь для тебя, - сказал он. - Но ты не знаешь жизни. Тебе необходимо поработать на большом производстве. Аспирантура от тебя никуда не уйдет.
Я согласился с его доводами. Надя тоже за то, чтобы я после института пошел на производство.
Скоро каникулы, и меня пугает разлука с Надей. Временами становится даже неловко от полноты своего счастья, если знаешь, что ты обидел товарища. У меня все время такое ощущение, будто я случайно, стал обладателем чужого сокровища…
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ДОМА
