- И хорошо сделал, что не успел. А мой, видишь, обабился. - Иван Данилович плутовато подмигнул, кося глаза в сторону невестки.
Ефросинья Петровна одновременно улыбалась и плакала, и от этого ее добродушное лицо казалось детским.
- Что же ты плачешь, мама? Радоваться надо, - говорил ей Василий, поглаживая ее мягкие серые волосы, собранные в узелок на затылке.
- Это я от радости, сынок, - отвечала она, вытирая фартуком мокрое от слез лицо. - Ах, господи! - вдруг сказала она, заметив Николая, разговаривавшего с Иваном Даниловичем. - Ты уж прости меня, старую, совсем растерялась от радости. С приездом тебя, сынок! - Она взяла его за голову, наклонила к себе, поцеловала.
Николаю сдавило дыхание, защекотало глаза.
Ефросинья Петровна с первого же взгляда оценила невестку и несказанно обрадовалась. Теперь она утрет кое-кому из соседок нос, что каркали, мол, Василий привезет из Москвы кикимору, потому что порядочная москвичка не поедет из столицы к чертям на кулички. Никифоровна так та прямо сказала, что расторопные родители, пользуясь неопытностью паренька, сумели сбыть с рук залежавшийся товар.
ПЕРВЫЕ ШАГИ
На месте пустыря, где несколько лет назад паслись козы, вырос огромный станкостроительный завод. С юга на север в строгом порядке тянулись кирпичные и железобетонные корпуса с широкими проемами окон. Между корпусов - асфальтовые дороги, обсаженные липами и тополями. Территорию завода из конца в конец на две равные половины разделяла центральная дорога, вдоль нее тянулись цветочные клумбы, зеленые кустарниковые бордюры, елочки и березки.
Василий и Николай ходили по заводской территории, знакомились с расположением цехов, любовались продуманной планировкой завода. Николай указал на корпус литейного цеха.
- Помнишь, мы работали на стройке этого цеха?
- Помню. Оскандалился я тогда. Завод мне нравится,- ответил Василий. Его радовало то, что в родном Лесогорске прибавилось еще одно крупное производство. Пока он учился в Москве, рабочий поселок разросся в большой промышленный город. Когда только успели выстроить столько заводов и домов!
Николай радовался тому, что в завод вложена и его частичка труда. С легкой грустью он вспоминал, как работал здесь вместе с Дашей. Где она сейчас?
Василия зачислили на должность конструктора, Николая - мастером механического цеха, Брускова, который тоже получил направление на этот же завод, заместителем начальника литейного цеха.
Перед тем, как оформиться на работу, Николай посоветовал Василию:
- Не лучше ли тебе сначала два - три года поработать в цехе?
- Нет! - решительно заявил Василий. - Конструкторское бюро - это мозг завода.
Он все еще был убежден, что на заводе только конструктором он покажет свои способности. К тому же у него есть кое-какой опыт в этом деле.
Но в первые же дни Василий разочаровался в своих способностях. Получив от ведущего конструктора задание - самостоятельно разработать несколько деталей рабочего узла конструируемого станка, он в душе обиделся, что ему поручили такую несложную работу. Но когда он приступил к делу, сразу почувствовал, что ему не хватает опыта. До головных болей он напрятал память, рылся в справочниках, исписал много бумаги. Обратиться к ведущему конструктору или соседу по столу за советом не позволяло самолюбие. Вдруг они начнут посмеиваться: вот, мол, имеет диплом с отличием, а разобраться в азбучной истине не может.
Как- то к нему подошел главный конструктор завода Иван Федорович Тараненко - высокий грузный мужчина лет около шестидесяти. Поправив на носу очки с толстыми стеклами и пощипывая коротко подстриженные седоватые усы, он глянул на чертеж.
- Шо вы тут мудрите? - спросил он с украинским акцентом.
Василий назвал детали узла.
- Чего же вы над нею голову ломаете? - сказал Тараненко. Сквозь стекла очков его карие хитроватые глаза казались непомерно большими. Василий растерянно смотрел на главного конструктора.
- Вы чулы, шо таке нормали?
- Да, слышал.
- Так якого же греця изобретаете, шо изобрели до вас сто лет назад?
В помещении было тихо, и все конструкторы слышали голос Тараненко. Кто-то хихикнул, все многозначительно переглянулись. Василию стало стыдно за оплошность. Только сейчас он понял свою непростительную ошибку. Вместо того, чтобы взять стандартные детали и применить их к узлу, он начал «изобретать». Тут и работы всего на два - три часа.
- Ничего, всякое бывает, - добродушно сказал Тараненко и пошел дальше по узкому проходу между чертежными столами.
Трудности в работе встречались на каждом шагу. Надо было почаще спрашивать, советоваться. Но Василию казалось неудобным лишний раз обращаться с вопросом к соседу.
Вечером у проходной Василия часто поджидал Николай, чтобы вместе идти домой.
- Ну, как?
- Плохо, - отвечал Василий.
- Я же говорил тебе - шел бы ты в механический или сборочный. Там настоящее дело.
- Если бы я знал производство, как ты.
- В цехе ты как раз и узнаешь его.
