Эта тема была, как говорится, животрепещущей, ее бурно обсуждали, особенно женщины, и такие случаи действительно были. Да, много было калек, да, некоторые испытывали своих подруг, а у иных душевная стойкость была столь велика, так не хотели быть обузой для своих родных, доживали век в госпиталях и интернатах, где уход был хоть и казенный, но постоянный. Находились женщины, которые выцарапывали своих дорогих и из таких мест, а были и случаи, описанные в песне. Чего только не бывает в жизни.
Похожий момент трепетно описан в рассказе А Новикова-Прибоя «Лишний», только там случай более ранний, времен русско-японской войны, искалеченный солдат не решился испортить жизнь своей семье.
Как бедно жили некоторые семьи. У некоторых ребят в классе не было портфеля или сумки и они связывали стопку учебников и книг веревочкой. Один мальчишка в соседнем классе носил штаны, сшитые из мешка, видны были даже параллельные полосы, которые иногда бывают на мешках. Многие до самых холодов ходили босиком, потом кое-какая обувка у них находилась. Один Толя, когда уже стали замерзать лужи, явился в класс в галошах. Одна галоша была по ноге и целая, а другая велика, рваная и из дыр торчали клочки соломы. В этот момент проходили родительские собрания и учителя убеждали поделиться, у кого что есть, и сами много приносили. После этого слишком уж вопиющих таких фактов не было, а впоследствии и районо и облоно обследовали такие семьи и по возможности помогали. Случаев, чтобы кто-то из таких родителей запивался, не было, нехватки были у всех. Я где-то понимал Тома Кенти, это мальчик из книги Марка Твена «Принц и нищий», когда он рассказывал принцу, как живут его сестры: — «Да зачем, ваше величество, им по второму платью, ведь не по два же у них тела».
А бедность в те времена порой выглядела так, что современная молодежь даже не может себе представить. Во многих семьях старые стулья износились, поскольку были сделаны в царские времена, и сидели на березовых чурках. Стаканы после войны легкая или какая там промышленность тоже начала выпускать не сразу, и стаканы делались из бутылок. Пропитанную керосином нитку обматывали вокруг бутылки в нужном месте, поджигали, а потом, когда нитка разгорелась, окунали бутылку в ведро с водой. Бутылка лопалась точно в нужном месте. Теперь следовало притупить острые края точильным бруском или напильником, и самодельный стакан был готов к употреблению.
Признаком не то чтобы уж зажиточности, а то, что семья эта живет не так уж плохо, служили занавески на окнах, крашеный пол, и отдельная, не в воротах, калитка в ограде.
На окраинах некоторых улиц располагались самые настоящие землянки, выкопанные оставшимися без мужчин, погибших на войне, женщинами. Три или четыре их было. Развалилась в соседней деревне их хилая избушка, и родни никакой нет, а у всех знакомых и соседей своего горя и хлопот выше головы. Они и решили перебраться на станцию, там и работа посерьезней, и народу побольше, и магазины, и больница, и все такое прочее. Один парень из нашего класса жил там, и я несколько раз заходил в это первобытное жилище.
Жили там три человека, хозяйка, женщина средних лет, работала уборщицей на вокзале, дочь, здоровенная девка лет шестнадцати, с небольшим бельмом на глазу, по-моему, нигде не училась, а тоже где-то работала, и парнишка, мой ровесник, в отличие от сестры щуплый и низкорослый.
Я где-то уже упоминал о подобном, сейчас попробую описать поподробнее. Яма выкапывалась на высоком по возможности месте, глубиной метра полтора, а ширина метра три на четыре. Вынутый грунт равномерно раскладывался по краям, на которые ставили три-четыре ряда из обрезков бревен, толстых жердей, что бедной хозяйке удалось достать. Там же, где ловчей, выводилось окошко, или скорее, его подобие. Все это обмазывалось толстым слоем из глины с навозом и обшивалось изнутри досками. Крыша тоже была из того, что бог послал, и что уж там можно было применить от старого жилища, и закрывалась дерном. Пологий спуск с одной стороны, и как можно более плотная дверь. И уж особое внимание уделялось печке, только она давала возможность выжить в холода в таких пещерных условиях, топилась она зимой почти постоянно, благо в окрестных лесах было полно сухостоя, валежника и хвороста, а позже знакомые привозили им все древесные отходы. По весне было много хлопот, вырытых канавок, чтобы не залило это жилье талой водой. Одноклассник этот в первом же классе остался на второй год, больше я у него не был, а жили эти и другие бедолаги там около трех лет. Построили несколько домов, очередники из бараков перешли туда, а бараки эти, надо думать, показались обитателям землянок, после ям, почти дворцами. Те бараки, кстати, после этого тоже просуществовали недолго, что-то нужно было строить на этой территории, и их обитатели вновь улучшили свои жилищные условия.
