Я задумался, смотрел ли я на нее в прошлом так же, как Андерсон. В юности между нами бушевали гормоны и страсть. Затем мы поженились, и все развалилось. Но только после того, как мы родили двух прекрасных детей.
Я уважал ее и безмерно ценил, но даже сейчас не понимал, было ли мое чувство к ней настоящей любовью или же я тянулся к недополученному в детстве теплу. Отца я не знал, мать вечно отсутствовала, поэтому вырос я в доме у деда — а он теплотой точно не отличался. Однажды я удосужился разобраться в себе и осознал, что именно по этой причине и защищал семью с таким рвением — возможно, чрезмерным. Я стремился держаться за то, чего у меня никогда не было.
А потом произошла история с Джейком, и его действия зацементировали мою паранойю. Наверное, навсегда.
Андерсон вернулся и поставил на пол бумажный пакет.
— Туфли здесь.
Я кивнул.
— Спасибо. У вас какие-то планы?
Андерсон улыбнулся. Улыбка у него была приятная. Открытая и белозубая.
— Я подумал, что раз мы на острове, то можно сходить в закусочную «Бесо». На пристани, где подают тапас. — Он перевел взгляд на Надю. — Ты всегда хочешь попробовать все, что есть в меню, поэтому, думаю, тебе там понравится.
Мне это понравилось — что он обратился к ней, а не ответил лишь мне, словно ее не было рядом. Это свидетельствовало об уважении. Которое он, черт побери, и должен был питать к Наде. Я откашлялся.
— Один из моих работников недавно ходил туда. Сказал, что место хорошее, и посоветовал заказывать финики, фаршированные чоризо и завернутые в бекон.
У Нади загорелись глаза.
— Звучит изумительно.
— Хорошо. — Андерсон, судя по виду, искренне обрадовался, что ей понравилось его предложение. — Тогда едем?
— Да, сейчас. Только переговорю коротко с Люком, ты ведь не против?
— Конечно, нет. — Он кивнул мне. — Было приятно познакомиться.
— Мне тоже.
Как только Андерсон вышел, Надя повернулась ко мне:
— Ты с кем-то встречаешься?
— С чего такие вопросы?
— Шелли сказала, ты стал постоянно сидеть в телефоне — и улыбаться при этом. Мало того, один раз ты даже смеялся.
— И из этого следует вывод, что я с кем-то встречаюсь?
Надя скрестила руки. И направила на меня свой знаменитый пристальный взгляд.
— Я пару раз виделся с одним парнем и собираюсь увидеться с ним еще раз. Но у нас просто секс.
— Тогда почему ты улыбаешься в телефон?
— Это запрещено?
Она продолжала ждать, когда я отвечу.
— Господи, как же раздражают эти расспросы, — пробормотал я. — Мы переписываемся. И он забавный, окей? Ему двадцать семь, он говорит всякие глупости, но человек он хороший. Его не смущает, когда я ворчу. Мне даже кажется, что ему это нравится — по какой-то странной причине.
Надя улыбалась так широко, что рисковала потянуть мышцы.
— У тебя сейчас такое умилительное выражение на лице.
— Прекрати.
— Я серьезно. Думаю, ровно это тебе и нужно — молодой парень, который смешит тебя. — Я насупился, и она, звякнув браслетами, хлопнула в ладоши. — Когда я с ним познакомлюсь?
— Ты знаешь ответ.
Надя надулась, и я решил, что с меня хватит.
— Тебе разве не надо ехать на ужин?
Она вздохнула.
— Ты такая зануда.
— Мне уже говорили. Знаешь, кто? Моя экс-жена.
Она рассмеялась и, поднявшись на цыпочки, выпятила губы. Я наклонился, чтобы она смогла поцеловать меня в щеку.
— Береги себя, Люк.
— Ты себя тоже.
Я закрыл дверь и прислонился к стене. Через час домой возвращались дети, а до встречи с Домиником оставалось целых два дня. Я бы солгал, если б сказал, что предвкушение не убивало меня.
Глава 7
Доминик
Мою сестру отстранили от школы. В качестве наказания мои предки поставили ее работать на кассе, и теперь все круглосуточно друг на друга орали.
Вы могли бы подумать, что за последние месяцы я успел привыкнуть к скандалам, но все было ровно наоборот. Мое терпение с каждым днем истончалось. Крики отца оглушали не хуже стрельбы, а когда он, подчеркивая свои высказывания, бил по любой доступной поверхности кулаком, напряжение протыкало мое тело как нож. Еще больше оно нарастало, когда он придирался к нашим с сестрой выражениям на лице.
— Когда говоришь с покупателем, убирай со своей физиономии эту кислую мину, — рявкнул Даффи, наставив на Адриану палец.
Мои кулаки, пока я буравил взглядом часы над холодильником, сами собой крепко сжались.
— Мне скучно, — сказала она. — Чего ты от меня хочешь?
— Чтобы ты перестала вести себя так, будто тебе насрать на семейное дело. Что ты за человек?
Я сделал глубокий вдох и приказал себе сосчитать до десяти.
— Будешь вести себя, как идиотка, и окажешься на…
Я молнией развернулся к нему и вышел из-за прилавка.
— Сделай мне одолжение. Не называй мою сестру идиоткой.
Брови Даффи взлетели на лоб, и он на мгновение онемел. Я впервые после своего возвращения перешел в открытое столкновение, а ему нравилось быть альфа-самцом. Его замешательство, впрочем, быстро прошло — почти так же быстро, как вечерами я выметался из магазина, — и сменилось на холодную ярость.
— Строишь из себя крутого парня, да, Ники?
