Ее руки такие знакомые. Поскольку мы с Джаспером так хорошо спелись в больнице, наши родители тоже познакомились – и сразу подружились, несмотря на небольшую разницу в возрасте. Я даже не могу сосчитать, сколько раз мы устраивали барбекю в нашем саду или у Харрингтонов, на которые приглашалась добрая половина соседей. Но под конец вечера всегда оставались только мы – Уиттакеры и Харрингтоны. В темноте, когда луна уже давно висела в небе и включалось уличное освещение и фонари. Гул разговоров в воздухе, тихая музыка, потрескивание угля и угасающий аромат барбекю… мы проводили так бесчисленное количество летних дней.
Поначалу я ничего не знал о болезни Джаспера, только замечал, что во время бега или игр он выдыхался быстрее, чем другие дети. Но чем старше мы становились, тем чаще он отсутствовал в школе. Он был освобожден от физкультуры, редко появлялся на уроках, внезапно отменял встречи и все больше и больше отдалялся. Однажды я, Лекси и Джош почти час уговаривали его сесть с нами в машину и поехать на озеро. Это был самый лучший день лета. И последний раз, когда мы все вместе ездили на озеро.
– Так здорово, что ты здесь. – Миссис Харрингтон осматривает меня с головы до ног. – Сколько времени-то уже прошло? Полгода? Или меньше? Боже мой, как время летит. Но входите же. – В знак приветствия она обнимает Хейли, а та вручает ей букет лаванды.
– Ох, не стоило. Спасибо. – Она ведет нас к террасе.
Снаружи в кресле сидит мистер Харрингтон, очки сдвинуты на нос, лоб наморщен, и читает газеты.
Хейли колеблется и выглядит немного потерянной, поэтому я кладу ладонь ей на поясницу, чтобы успокоить. Я ужасно волнуюсь, но вроде держусь.
Откашлявшись, я громко говорю:
– Здравствуйте, мистер Харрингтон. Он медленно поднимает голову. Моргает от яркого света солнца.
– Чейз? Чейз Уиттакер?
Плотно сжав губы, я киваю, не зная, как он отреагирует. С тех пор, как прошлой зимой мы с Джаспером поссорились, наше общение сошло на нет. И неважно, как сильно я хочу все исправить, это невозможно.
– Что ты здесь делаешь, мой мальчик? – Мистер Харрингтон с трудом поднимается из кресла и по-отечески похлопывает меня по плечу. – Рад тебя видеть.
Я тяжело сглатываю. Комок в горле упорно не желает исчезать. И если честно: я бы предпочел, чтобы он ударил меня по лицу. Это было бы легче вынести… Они относятся ко мне так же, как и раньше. Будто между мной и Джаспером ничего не произошло. Будто я не вел себя, как последний ублюдок.
– Спасибо, – выдавливаю я, указывая на свою спутницу, которая стоит рядом со мной, до сих пор не вымолвив ни слова. – Это Хейли. Она дружила с Джаспером.
Теплая улыбка смягчает черты его лица, а на глаза наворачиваются слезы.
– Марта рассказывала о тебе, Хейли. Садитесь же. Марта!
– Я уже тут, – на террасе появляется миссис Харрингтон с подносом в руках. Она ставит его на стол и наливает нам свежезаваренный чай со льдом.
Черт. Мы и правда должны сесть? Поговорить с ними? Все во мне кричит о том, чтобы развернуться на каблуках и умчаться отсюда без оглядки. Я не могу. Я не вынесу этой доброты. Не после всего, что натворил. Но я не убегаю. Мгновение спустя оказываюсь на заваленной подушками скамейке и храбро делаю глоток. Назвать эту сцену странной было бы преуменьшением. Неловкое молчание повисает над столом. На деревьях щебечут птицы. Перед домом проезжает машина. Где-то играют дети. Мистер Харрингтон шуршит газетой. И я стискиваю зубы.
– Знаешь… – миссис Харрингтон неуверенно улыбается. – После… после похорон у нас не было возможности поговорить в спокойной обстановке.
– Марта… – тихо предупреждает ее муж, но она только качает головой.
– Я всего лишь хочу… – она глубоко вздыхает и одаряет нас улыбкой. – Джаспер сожалел о вашей ужасной ссоре. Он очень хотел поговорить с тобой.
– Я знаю… – кое-как выдавливаю я, несмотря на то что у меня перехватывает дыхание. И еще я точно знаю, что миссис Харрингтон хотела бы услышать, что мы со всем разобрались. Что мы поговорили и все уладили, и что в конце концов ее сын ушел счастливым. Но это не так. Джаспер пытался со мной связаться. За неделю до смерти звонил и писал мне несколько раз. В то время я был в кампусе, слишком занятый собой и проблемами Джоша. Я так сильно злился на Джаспера, что забил на него. Воспоминание об этом дне буквально врезалось в мое сознание: я сидел в библиотеке, телефон завибрировал в руке. Я отклонил звонок, заверив себя, что мы обязательно поговорим позже. Возможно, на каникулах, когда пройдет время и все забудется. Только у Джаспера не было этого времени, и мы больше никогда не разговаривали друг с другом.
И снова неловкая пауза.
Мистер и миссис Харрингтон быстро переглядываются, затем она поворачивается в нашу сторону.
– Что вас привело сюда? Не то чтобы мы не рады. Мы рады. Правда, дорогой?
Ее муж бурчит что-то похожее на согласие.
