На этот раз Хейли гордо качает головой.
– Я была единственной, кто никогда ниоткуда не падал. Впрочем, ногу я все же ломала.
– Когда забиралась?
– Когда шла.
Я моргаю.
– Шла?
– В Миннесоте наступила зима, а мне было всего двенадцать. Кэти пыталась меня удержать, но бесполезно, – она пожимает плечами и легкий румянец растекается по ее щекам. Этот вид не должен меня трогать, не должен вызывать во мне столько эмоций. За то короткое время, что я ее знаю, я видел, как она краснеет бесчисленное количество раз. Но теперь в груди появилось внезапное желание крепко обнять ее и защитить.
Даже если всего лишь от обледенелой земли.
– Но в остальном я никогда ничего не ломала.
– А я да. И много раз, – заявляю я и начинаю считать. – Левая нога. Правое запястье. Левый большой палец. Ключица. Большой палец на правой руке. И три ребра.
Глаза Хейли расширяются, и на мгновение она, кажется, забыла, где находится и перестала грести. Рефлекторно я хватаю ее за талию и удерживаю на плаву, но она только вырывается.
– Боже мой, это очень много! Может быть, лучше мне держать тебя, чтобы ты не сломал себе что-нибудь еще?
Я не собираюсь указывать ей, что держу ее именно потому, что она чуть не погибла у меня на глазах. И когда она добровольно кладет руки мне на шею, я решаю больше ничего не говорить.
Вместо этого я слегка наклоняю голову набок, а уголки моих губ поднимаются сами собой.
– Ты бы сделала это для меня?
Она кивает, и я улыбаюсь, хоть это мне совсем не помогает отвлечься от того, как приятно чувствовать касания ее кожи. Или то, как ее грудь прижимается к моему торсу, потому что неосознанно я притянул ее ближе. Хейли пахнет ванилью и медом, солнцезащитным кремом, водой и лавандой, что сразу пробуждает во мне воспоминания о том, в каком восторге она была от лавандовой фермы. Вся моя сила воли уходит на то, чтобы не дать ей понять, что она будит во мне. Да, конечно. Как будто я могу каким-то образом это контролировать.
– Что еще есть в твоем списке на лето? – резко спрашиваю я, напоминая нам обоим о разговоре, который произошел на днях в закусочной.
– Куча всего… – тихо вздыхает она.
– Например?
– Например, пойти поплавать с кем-то вроде тебя.
Мой взгляд падает на ее губы, и мне становится немного теплее. Просто прижаться к ним, когда ее пухлый ротик так близко ко мне, манит… Хейли, будто прочитав мысли, кладет палец на мои губы, таким образом заставляя замолчать.
– Я никогда не была на концерте ни одной из моих любимых групп, никогда не бодрствовала сорок восемь часов подряд, никогда не жарила зефир на костре и никогда не могла никому возразить, – признается она. – Никогда не срывалась куда-то посреди ночи и не плавала, никогда не была по-настоящему влюблена и…
– Ты никогда не была влюблена?
– Не по-настоящему, – она отводит руку назад и смотрит на какую-то точку над моим плечом, но продолжает говорить. – Не так, как в книгах и фильмах.
– Хм, – выдаю я, так как мне на самом деле не хватает слов. Как может такой человек, как она, никогда ни в кого по-настоящему не влюбляться? – Но у тебя же были отношения?
Она кивает и кусает нижнюю губу. На мгновение я отвлекаюсь, все мысли вылетают у меня из головы. Хейли грустно вздыхает. Когда наши взгляды встречаются, мне становится еще теплее, хотя мы больше не двигаемся в воде.
– И ты не была влюблена ни в одного из парней, – шепчу я, не отрывая от нее глаз.
Да, я мудак, что задаю этот вопрос, но ничего не могу с собой поделать. Не тогда, когда она так близко ко мне и доверяет все свои секреты. Не тогда, когда я хочу узнать о ней больше. Я хочу знать, что она думает, что ею движет, что делает ее счастливой, а что грустной, что ей нравится, а что нет, и, надеюсь, я никогда не сделаю последнего по ошибке.
– Я думала, что любила их, – тихо отвечает она. – Но я была неправа.
Чейз пялится на меня. Не недоверчиво и не так, будто собирается смеяться надо мной, но слишком пристально. Так пристально, что я теряюсь в его глазах, а в воздухе повисает тишина.
Господи, почему я в этом призналась? Почему он вообще спросил? И не можем ли мы поскорее уже сменить тему? Возможно, мне стоит начать с того, чтобы больше не цепляться обеими руками за Чейза, дабы удержаться на плаву. Это было бы неплохим началом. Но тогда мне бы пришлось отказаться и от нашей близости, которая нравится мне больше всего на свете. Это кажется… таким знакомым, быть близко к нему. Будто мое тело помнит Чейза. Его тепло. Его сильные руки. Его запах. Мои пальцы покалывает, потому что они на самом деле хотят чувствовать больше, и я сжимаю ладони в кулаки, упираясь ими ему в шею, чтобы помешать самой себе. Правда, он сказал, что между нами ничего не произошло, когда я напилась, но почему тогда мне кажется, что мы уже однажды были вместе? И почему мне так чертовски трудно его отпустить?
– Хейли?
Я вскидываю голову и снова смотрю в его ясные зелено-карие глаза.
– Да?..
