Остаток лета и начало осени пролетели незаметно. Княжич Горан с головой погрузился в свою службу, а в редкие часы, свободные от оной проводил у княжича Яруна. Может это казалось кому-то странным, да что уж, даже княжники Камил и Радим тихо удивлялись, но после отцовского и княжего наказания только двоюродный дед протянул ему руку поддержки. Он и дружина. Так Горан, чтобы выразить свою благодарность, с раннего утра до поздней ночи только и занимался старшей и младшей дружинами, а когда доходил до своей каморы — падал и засыпал от усталости.
Но хлопоты хлопотами, а наступил канун ночи Мириада Звёзд. И утро этого дня началось с вопля под окном. Горан рывком вскочил навстречу угрозе, прислушался и расслышал громкий шёпот:
— Ты что орёшь как сто бесят под рёбрами! Разбудишь? А он всем устроит ещё какую каверзу до обеда и не жрамши.
— Да не проснётся. Он же вчера самолично всех проверить удумал. Сколько ж это вёрст находить надо было! Я у конюхов поспрошал — не брал он лошадь. После такого хорошо если к обеду встанет.
— Так орёшь-то чего?
— Кошка. Прыгнула сверху на плечо и дальше отскокнула.
— Кошка… и из-за кошки… Ну тебя. Идём, пока не заметили.
Горан узнал голоса и кривовато улыбнулся, опустился обратно на разложенную постель и спрятал лицо в ладонях. Хотелось спать, но ложиться было бессмысленно — светать начинает. А раз так, то пора умываться и придумывать наказание для нарушителей порядка. Хотя, кто он такой, чтоб наказывать этих двух.
Гридни, сбежавшие среди ночи и возвращавшиеся под утро, вошли в дружину три года назад, а этим летом женились. Ну и старались почаще видеться с любимыми избранницами. Что поделать, жизнь. Им и давали побольше дней без дальних дозоров или даже свободных — иди, ночуй на женский двор! Но мало, видать. И порадоваться бы за гридней, а не получалось. Горан потёр лицо совсем мозолистыми ладонями с въевшимися пятнами чернил и вышел в общую гридницу, как раз навстречу провинившимся.
Гридни, только снявшие скоры и пробиравшиеся до своей лавки, замерли, увидев перед собой княжича, а потом понурили головы. Горан махнул им идти следом, направился на улицу и показал, чтоб не шумели больше. Сам он вышел на крыльцо в чём был.
Мир вокруг утопал в предрассветной серости — все краски спали и только грезили пробуждением. От земли пахло влагой и холодной свежестью росы, и, наверное, если отойти ближе к лесу, то ветерок принесёт запахи грибов и опадающей листвы. Сейчас, в миг между ночью и утром, всё охватывал безбрежный покой. Горан стоял, расставив ноги, сложив руки под грудью и полуприкрыв глаза, он дышал этим воздухом, наслаждаясь нежданно пойманным умиротворением. Прохладные ладони ветра ласково трепали волосы, гладили по щеке, стирая остатки сна, забирались сонмом мурашек под рубъ на плечи и грудь, а ещё щекоча взбирались от зябнущих босых ступень вверх под распущенные на ночь гати. Но чарующий миг разрушили шаги за спиной — это, наконец, обулись и вышли наружу провинившиеся.
— Отдых, я погляжу, вам двоим совсем не нужен. А раз так, будете сегодня на посылах. И первое поручение разбудить кашеваров, натаскать им воды, а как с этим покончите разбудите своих побратимов из Старшей и из Младшей дружины, расскажите всё воеводам, а потом найдёте меня, дам новое поручение.
Гридни переглянулись и осторожно перевели дух, радуясь, что наказали только их, да и то не очень сурово. А Горан подхватил свои сапоги и как был, так и спустился вниз. Он шел по пустому в этот час поместью к хоромам, улыбался и лениво осматривался по сторонам. На сердце у него было легко и спокойно, он уже и забыл когда подобное случалось последний раз — это было годы назад. А вот и терем, мрачной громадой стоящий в центре. Все окна темны, а стены ещё не рассветило солнцем. И внутри все спали, даже охрана дремала в сенях.
