На улице стемнело, и люди начали выходить во двор, чтобы полюбоваться небом, исчерченным словно горящей метлой, искрами падающих звёзд. Баянник тоже вышел вслед за воинами и их семьями и затянул длинный рассказ об исчезновении богов. Его слушали, но вполуха и мало кто дождался конца рассказа — либо ушли обратно внутрь, либо пройтись кругом, а на их место встали вышедшие подышать воздухом. Скоро вернулись и ушедшие с четой охранники, заканчивать со всеми праздник.
Горан за своим столом остался один. Он не спеша кушал и посматривал на других пирующих, хотя мысли его всё же были там, где собрались его родичи. Но отец предпочёл опальному сыну будущего зятя. Что ж, переживёт. Взгляд княжича задержался на братине и оставшемся куске каравая. Горан подумал о тех воинах, кому веселья не перепало совсем. Да, им принесут на ужин те же вкусные яства, что и тут стоят на столах, и гривной милуют, но они там, когда их друзья и ратные побратимы тут, даже жёны на празднике.
Княжич встал, высмотрел нескольких супруг, чьи мужи несли сейчас службу, и подозвал их к себе. Улыбнулся женщинам, кивнув на братину и каравай, мол, берите и идите за мной, и вышел на улицу. Горан отвёл их к гостевому дому на самом краю поместья рядом с выходом в приместье и окликнул караульного, который позвал к крыльцу и остальных. Княжич дождался пока братина проплыла по рукам и окончательно опустела и сам, своей рукой разделил и раздал остатки каравая. Он разрешил женам ещё немного помиловаться с мужьями и вернулся на пир в дружине. В его сердце всё равно оставалось много печали, но на душе стало легче. А пир с семьёй… да всё равно расскажут, а сестра может и обретёт счастье с наречённым супругом, да хоть познакомится с ним под родной крышей.
Сумерки уже спустились на город, растянувшийся на десяток вёрст по берегу Срединного Моря. От земли ещё шло накопленное за лето тепло, но когда ветер приходил с озера, становилось зябко. А ветра тут было предостаточно — он гулял по широким улицам, стучался в ворота и играл ставнями, а потом подхватывал паруса и уносил кораблики торгового люда от одного из двух портов. Единственное, куда он не заглядывал — это во дворики рядом с городской стеной. Если ветер налетал с суши, то он набирал разбег и, перепрыгнув через стену, вновь спускался уже только саженей через пятьдесят, а если дул с озера, то успевал запутаться в улицах и растерять большую часть своей силы.
Купец Звяга сдержал своё слово и сделал даже больше, чем ждали девушки. Едва его обоз добрался до этого города, как выяснилось, что у него тут есть большое подворье на одной из боковых улочек. Звяга владел пятью домами, в которых жили его приказчики с семьями и другой нужный люд, а при них амбар и клети-кладовые, и отдельная баня. Первую ночь девушки провели тут, окруженные большим уважением и… опаской? осторожностью? Но уже на следующий день Звяга зашел к посадникам, чтобы уладить свои вопросы с разрешениями торговать и уплатой податей, и купить место на одной из ладей, и там же взял на себя дом из безнаследья, в который уже к вечеру отселил волховицу со спутницей. Потом купец самолично посетил вместе с Ясной городских лекарей и знахарей и уплатил им за ученицу на год наставничества. А дальше он уплыл, как и собирался.
Мала и Ясна остались одни в Ветрище. Они обжили дом, оказавшийся добротным и уютным и чем-то напоминающим крошечный теремок. Тут был глубоко закопанный подклет и горница над ним, а над горницей предыдущие хозяева поставили высокую крышу, так что подволок получился просторным, хоть и в него заселяйся. Все они — и подклеть, и горница и лестница под крышу — выходили с одних сеней, да и у дома было только одно крыльцо, спускавшееся в пустой дворик. Больше в доме ничего не было — ни лавки, ни стола, ни горшка или чашки. Приказчики купца потом привезли кое-что и немного дров, и забыли о них.
Пока Звяга представлял Ясну лекарям, Мала вымыла дом, оставила подношения домовому и дворовому, а потом протопила печь пожарче, выгоняя из дома тени прошлых жильцов. После этого она начала налаживать нехитрое хозяйство — из чего есть, в чём кашу варить и хлеб ставить, на чём спать и задумалась во что зимой одеться.
