– Степан, с сегодняшнего дня будешь работать чокеровщиком, – предложил бугор, – не удивляйся, в бригаде должна быть взаимозаменяемость.
– Да я не против. Поработаю…
– Гришка будет сучкорубом. И ещё: осталось работать недели три, а твоя душегрейка вся как простреленная, вернее изрешечённая – только не пулями, а искрами. Тебя и в вагон не пустят, это тоже надо учитывать.
– Это моя, а ту, что мне на складе выдали, я оставил дома, по приезду выйду на работу в новенькой «куфайке».
Стёпа легко заскочил на гусеницу трелёвщика, открыл металлическую дверку и, только когда уселся на твёрдое, обтянутое дерматином сиденье рядом с трактористом, почувствовал волнение.
– Стёпа, да ты не дрейфь, прорвёмся. Этот трактор переворачивается редко.
– Да я и не боюсь, – уверенно парировал Стёпа.
– Ну и молодец! Меня звать Август, – тракторист протянул мазутную руку Стёпе.
– Откуда вы меня знаете?
– Ты думаешь, что мастер со мной не согласовывал? Да, зови меня на «ты».
– Вы же старый, наверное, вам лет сорок. А мне только восемнадцать. Как-то неудобно.
– Неудобно штаны через голову надевать… Ладно, как хошь, так и зови – хошь горшком называй, только в печку не сажай.
Август включил четвёртую передачу, трактор чуть качнулся и с воем полез на сопку. Минут через пятнадцать подъехали к деляне. Степан открыл дверку, встал на гусеницу и, не раздумывая, прыгнул в снег.
Тракторист развернул «агрегат» и подал его назад к комлям хлыстов. Стёпа не раз наблюдал за работой чокеровщика и даже помогал, поэтому, не дожидаясь мата, схватил тяговый канат и потащил его к хлыстам.
– Стёпа! – крикнул с кабины тракторист, – ты сначала займись вон тем стволом. Да нет, не этот – тот, у которого комель за пнём спрятался. Сначала его развернём, потом остальными будем заниматься.
– Понял.
Стёпа потянул канат к вершине, быстро зацепил крюк и махнул рукой в сторону трактора. Трос натянулся, к удивлению Стёпы, дерево легко развернулось, комель освободился от угрозы упереться в пень.
– Вот теперь цепляй стволы, да не больше полуметра от среза.
Стёпа зачокеровал первый ствол. Подцепил второй, затем третий, четвёртый стволы.
– Внимательно следи, чтобы чокера не отцепились или какой хлыст в пень не упёрся, если что – свистни.
– Я не умею громко свистеть.
– Ну, тогда кричи и маши руками.
Август поднял щит и только тогда включил лебёдку. Тяговый канат зазвенел от напряжения, хлысты постепенно стали собираться в один пучок. Август опустил щит, комли постепенно сформировались в компактную пачку и улеглись на щите.
Стёпа быстро заскочил в кабину. Трелёвщик слегка «встал на дыбы» и, недовольно ворча, двинулся под сопку. Тракторист переключился на вторую передачу. Трактор наклонился так, что Стёпе пришлось упереться руками в щиток приборов. Стало немного страшновато, казалось, что трактор сейчас кувырком покатится вниз, а хлысты следом завершат цирковой номер.
– Держись!
Пока спускались с сопки, у Стёпы вспотела спина, и он запел, чтобы как-то взбодрить себя:
Незаметно подъехали к верхнему складу. Юрка Власов и мужик со странным именем Бобур лебёдкой и полиспастами[19] грузили хлысты на ЗИЛ-150. Стёпа спрыгнул на снег и радостно закричал:
– Принимай древесину!
– Ты-то откуда взялся? – удивился Бобур.
– Да вот на повышение пошёл – больше метра над землёй сижу.
– А сколько платят?
– Не знаю, как у вас, а у нас в Биробиджане – как куб, так руб!
И оба дружно расхохотались.
– Ты что, сюда базарить приехал?! – сквозь шум двигателя раздался мощный голос Августа.
– Бегу!
Степан быстро, как будто это делал всю жизнь, отстегнул чокера. Подождал, пока они все освободятся, и радостно запрыгнул в кабину.
– Ты куда? Я тебе разве не говорил? Я в Ушумун еду, как бы дизель не гавкнул по дороге, надо срочно подремонтировать.
– А я-то думаю, что это меня ни с того ни с сего к тебе направили? – как-то вяло произнёс Стёпа. – Мне что, здесь оставаться?
– На машине подвезут. Скажешь мастеру, что я на ремонте. Не унывай: уныние – смертный грех! А вообще – ты молодец, работал хорошо. Пока!
Крепкое рукопожатие – и Стёпа остался на складе в странном недоумении и растерянности.
– Ты чего не укатил с Августом?
– Да он на ремонт, дизель перегревается.
