Послышался гул голосов. Разочарование на лицах было написано крупными буквами. Дейву захотелось завыть. Это гнездо, каждый тут и благополучие расы было смыслом его жизни. Сейчас всё рушилось благодаря Эрену. Чтоб он сгинул в лабораториях Управления!
Все кинулись выполнять распоряжения. Дейв сам хотел пойти на разведку, но ему с нескольких сторон заявили, он должен оставаться в убежище, чтобы скоординировать тех, кто запаникует.
Ад грянул внезапно. Разведчики не успели вернуться, как всё вокруг затряслось, крошево из камней и земли посыпалось на головы. Всё заволокло едким дымом, который разъедал глаза и лёгкие. Послышались крики, стоны и выстрелы.
— Бегите! — заорал Дейв и рванул вперёд.
Перекинулся он на ходу, но автомат не бросил. Может, ещё пригодится. Он нёсся вперёд, не особенно разбирая куда, несколько раз упирался в тупики и завалы. Когда расстояние между людьми и Дейвом оказалось внушительным, он упал на колени и, уперевшись руками в землю, завыл. От горечи и отчаяния. Дейв всегда умел чувствовать соплеменников на расстоянии и сразу мог сказать, хорошо им или плохо. Сейчас он чувствовал, как одна за другой обрываются нити жизней его соплеменников и детей. Каждая смерть несла ему боль, особенно смерть потомков.
Впервые он познакомился с этим чувством, убивая Бера в назидание, потом узнал, каково это, когда гибнут те, с кем он кровью не связан. Недавно он мучился от чего-то совсем жуткого, что шло от Дейма, после чего ниточка порвалась. Каждый раз это было тяжело, а то и мучительно. Сейчас нити рвались пучками, от других шли ярость и обречённость. Всё это выворачивало Дейва наизнанку.
Он старался оградиться от этого, но было слишком тяжело. Когда, наконец, немного отпустило, Дейв обнаружил себя свернувшимся в клубок и трясущимся от перенесённого. Таким жалким он не чувствовал себя никогда. Лидер, называется! Разочарование в себе убивало. Он оказался слаб. Обезумел и бросился бежать, когда начался кошмар. Не оправдал надежд своего народа и своих собственных.
Не было никакого представления, где он оказался. Внутри разверзлась бездна пустоты. Впервые с момента, как осознал себя в этом мире, Дейв не знал, что делать. Ничего не хотелось. Это было сокрушительное поражение. Даже ненавидеть Эрена сейчас сил не было. Но он верил: это временно, и скоро он придёт в себя, чтобы начать всё сначала.
* * *
Успокоили Милену самым банальным образом — вкатили лошадиную дозу успокоительного. После усадили в кресло у стены с настойчивой просьбой не путаться под ногами. А ей и не хотелось. Седативное уничтожило истерику, и теперь внутри царили горечь и безысходность. Она смотрела на суету вокруг и не понимала — зачем всё это? Они сколько времени не могут никого из беглецов найти, а сейчас время вовсе остро ограничено. Всё кончено. От этого внутри поднималось нечто невыносимое, отчего хотелось взвыть и разрыдаться, но Милена и этого не могла.
— Всегда стоит верить в лучшее, — произнёс тот странный мужчина, который диктовал Эрену, что делать, во время эксперимента.
— Я слишком взрослая девочка, чтобы верить в чудеса и сказки, — отозвалась Милена хрипло.
— Почему сразу сказки? — пожал собеседник плечами. — Выследить и быстро захватить Эрена вполне возможно.
— Знаете… — тут Милена замялась, не зная, как обратиться к мужчине.
— Михаил, — понял он и подсказал.
— Так вот, Михаил, — продолжила она, — я не верю этим людям. Они кучу времени сами ничего сделать ничего не смогли, потому и вцепились в Эрена. Потому что он особенный. Был. А теперь они его, считай, убили. Он много дней терпел издевательства над собой, а они неспособны сдержать своё слово. Ненавижу!
Сумбурный поток слов сам выплёскивался из Милены. Связности в мыслях не было, не было её и в словах. Она говорила, потому что ей это было нужно. Ей было плевать, что человек, сидящий рядом, по сути, тоже часть этого гадюшника под названием «Управление».
— Они обещали сразу после испытания дать антидот, а сами его не подготовили, — продолжала сбивчиво говорить Милена. — Приковали его и заперли, не понимая, что Эрен больше всего ненавидит неволю. Они исследовали его вдоль и поперёк, тесты какие-то всё совали, но никто не попытался узнать его. Понять, кто такой Эрен, какой он. Чем живёт и чего боится. Да и зачем? Он же для них всего лишь результат эксперимента. Животное. При этом в нём человечности больше, чем во всех местных обитателях. Во всяком случае, до этого проклятого эксперимента. Теперь… Теперь я не знаю, кто он. Потому что парень, с которым я столкнулась здесь лицом к лицу, не мой Эрен.
Прикрыв глаза, Милена вспоминала родное лицо, ставшее таким чужим из-за застывшего там выражения. Глаза, в которых не было больше света. Эрен перестал быть собой. Он больше не был тем парнем, которого она знала. Они убили его, и с каждой минутой всё меньше было шансов на воскрешение. Да и были ли они изначально? Это было больно, но проклятая химия в крови не давала шанса дать выход этому ужасу слезами.
