Быть Джоном Ленноном полностью

То, что Махариши, миниатюрный мужчина средних лет в белой одежде, с бородой, распущенными волосами и скрипучим хитрым смехом, выбрал именно этот момент, чтобы принести свое «Движение духовного возрождения» (участницей которого уже была Патти) в Лондон, причем в самый модный и дорогой отель Hilton, вовсе не было случайностью. Это говорило о проницательном маркетинге.

Тем не менее Beatles поразились, а Джона очаровала лекция по «лайт-медитации» — способу подняться над суетой мира и без особых усилий достичь чистого осознания. Верить в Бога не требовалось. Это было удобно, ибо Джон и не верил. Медитации хватит, чтобы успокоить ум. И самое главное, не было ни кроватей с гвоздями, ни необходимости часами повторять религиозные песнопения, как те монахи, которых Джон навоображал в «Tomorrow Never Knows». Техника Махариши занимала всего полчаса в день. В качестве взноса — недельный доход один раз в год. Звучало как хорошая сделка.

После того как битлы лично встретились с Махариши, все трое согласились присоединиться к гуру и его странствующей группе учеников, а на следующий день отправиться в Бангор, на северном побережье Уэльса, и посвятить августовские праздничные выходные трансцендентальному семинару. Джон уверовал мгновенно.

Битлы встретились на следующий день на Юстонском вокзале, чтобы сесть на поезд до Бангора — как группа богатых хиппи, беззаботных молодых тусовщиков, что едут весело потусоваться в выходной. С ними ехали Мик Джаггер, которого выпустили из тюрьмы после всего одной ночи в камере и апелляции, и Марианна Фэйтфулл. Брайана тоже пригласили, но он отказался: у него были другие, гораздо более мирские планы на эти выходные.

Естественно, пресса, по-видимому взбудораженная пиарщиком Махариши, примчалась узреть новообращенных. Отъезд быстро превратился в толкотню и давку, и Синтия с багажом осталась позади. Она бежала по платформе, но ей оставалось лишь смотреть, как поезд уходит прочь, а Джон кричит ей из окна вагона. Ее опять оставили за бортом, на этот раз перед толпой фотографов, она расплакалась, и те защелкали затворами камер. Ее расстроило не только то, что она не попала на поезд: тот миг оказался символическим в ее стремительно рушащемся браке.

Конечно, Нил Эспинолл отвез ее в Бангор. Она приехала туда вскоре после того, как прибыла основная группа, но Джон не утешал ее. Он раздражался. «Син, ну почему ты всегда оказываешься последней?» — отчитал ее он.

Как обычно, она проглотила обиду. Ее так долго держали вне карьеры Beatles, что она просто не знала, как бороться за свое место.

Выходные в Бангоре оказались необычными для всех. Их разместили в общежитии Университетского колледжа Уэльса, что означало две односпальные кровати в номерах. Но это было забавное приключение в студенческом духе. Им нравилось.

По правде, трансцендентальный опыт так их взволновал, что на следующий день Beatles выступили с публичным заявлением об отказе от употребления наркотиков… Ха-ха, сказали Нил и Мэл. Смешно. Удивили. Мало того что долгий отказ битлов от наркотиков был, мягко говоря, маловероятным, так еще и месяца не прошло с тех пор, как все они подписали в Times рекламу на целую полосу с требованием легализовать марихуану. И кстати, Брайан, желавший показать, сколь сильно тревожится за своих ребят — после того, как Пол на весь белый свет признался, что принимает ЛСД, — эту рекламу случайно проплатил.

Махариши, пришедший в восторг от дармового массового пиара, отработал на славу и в подарок на прощание дал каждому из битлов тайную личную мантру.

А в воскресенье, к обеду, веселье закончилось. В столовой колледжа зазвонил телефон. Ответила Джейн Эшер. Питер Браун спросил, может ли поговорить с Полом. Битлу передали трубку. «У меня плохие новости, — сказал Питер. — Брайан мертв».

В теленовостях в ту ночь можно было увидеть, как репортер пытается добиться хоть какого-то ответа от Джона, чье лицо казалось безжизненной маской, лишенной даже намека на чувства.

— Где бы вы были сегодня, если бы не господин Эпстайн? — спросил репортер.

— Не знаю, — отвечал Джон.

А что еще он мог сказать?

Весь день до него и остальных доходили подробности смерти Брайана. Альтернативный план их импресарио на выходные подразумевал вечеринку в его новом загородном доме в Сассексе. Но когда юные гости, которых он ждал, так и не приехали, он загрустил и отправился один обратно в Лондон. Когда его дворецкий, испанец Антонио, в воскресенье утром увидел «бентли» господина возле дома на Чепел-стрит, в Белгравии, и обнаружил, что дверь в спальню заперта, он позвонил секретарю, Джоанне Ньюфилд. Вместе с Алистером Тейлором, который был в штате Брайана с тех пор, как они вместе продавали пластинки в Ливерпуле, они выломали дверь. Брайан лежал в постели, на боку, поджав колени. Он был мертв.

— Я так понимаю, Махариши вас утешил? — требовал ответа телерепортер. — Позволите спросить, какой совет он вам дал?

— Просто сказал, чтобы мы не поддавались горю, — ответил Джон. — И чтобы думали о Брайане только хорошее, ибо любые наши мысли с ним, где бы он ни был.