Быть Джоном Ленноном полностью

С этими словами он сел в машину — ехать обратно в Лондон. Внезапная смерть любимых не была для него чем-то новым.

Брайан стоял перед его внутренним взором в ту ночь, все двести миль до дома. Махариши призывал мыслить позитивно. Совесть противилась. Может, Beatles уделяли Брайану мало внимания с тех пор, как бросили гастроли? Да, Джон за весь прошлый год виделся с ним не так много раз. Когда битлы перестали ездить в туры, причин часто встречаться с менеджером больше не было. А ведь сотрудники сплетничали, будто Брайан несчастен, и его мучает жуткая бессонница, и он проводит дни в дурмане и пьяном угаре. И он, Леннон, об этом знал. Но знал ли он, что Брайан сидел на амфетаминах и привык каждый день принимать то стимуляторы, то транквилизаторы?

«Я не видел, что он разрушает себя, — говорил Джон позже, но он, скорее всего, не мог не знать о том, что происходит. — Стоит кому-то умереть, и вы думаете: «О, если бы я только с ним поговорил, он бы, наверное, стал немного счастливей»», — добавил он. Но он знал: Брайан любил его по-прежнему. За несколько недель до этого, когда Брайан с передозировкой попал в частную психиатрическую клинику Прайери, Леннон отправил ему цветы и послание: «Ты знаешь, я люблю тебя… Я правда тебя люблю. Джон». Но еще они оба знали, что Джон никогда не сможет любить Брайана так, как тот хотел.

«Я чувствовал себя виноватым, ведь я был близок с ним раньше, — говорил Джон спустя годы. — Но тогда у меня были свои заботы, а его я не замечал и понятия не имел, какую жизнь он вел». Но и здесь крылась другая мысль: «Это я познакомил Брайана с таблетками, и чувствую, что виноват в его смерти».

Машина с Джоном и плачущей Синтией неслась сквозь ночь, и неизбежно проступали новые реалии, а рана жизни без Брайана становилась все глубже. Что теперь будет делать группа? Брайан прокладывал русло, по которому текла река по имени Beatles. Пока он был, ни Джону, ни другим битлам никогда не приходилось даже думать о деловых вопросах. Возможно, им следовало бы это делать: Брайан не всегда давал верные советы и не всегда выбирал самый выгодный путь.

«Тогда я понял: мы в беде, — часто повторял Джон впоследствии. — Я не питал иллюзий насчет того, что мы умеем помимо музыки, и мне было страшно. Я подумал: «Ну все, каюк»».

Брайан умер в тридцать два. Битлов на похоронах не было — их присутствие повлекло бы нашествие орды фанатов. Само прощание прошло два дня спустя на еврейском кладбище Лонг-лейн в Ливерпуле. В обращении к скорбящим раввин Сэмюель Вольфсон сказал: «Брайан Эпстайн олицетворял собой недуг всего нашего поколения…»

С того момента, как нашли тело, таблоиды ясно намекали, что Брайан покончил с собой. И возможно, семье и тем, кто любил его, стало легче, когда по результатам расследования они узнали: смерть, по мнению коронера, стала итогом случайной передозировки снотворного, которым Брайан злоупотреблял уже много недель.

Не то чтобы он не думал о самоубийстве. Думал — и всего несколькими месяцами ранее. В отчаянии от того, что его снова пытался шантажировать юный любовник — причем в тот самый момент, когда он изо всех сил пытался справиться с финансовыми сложностями своих многочисленных бизнесов, до смерти напуганный тем, что Beatles бросят его, когда поймут, как он некомпетентен, он сознательно принял завышенную дозу. Но в тот раз все было иначе. Невероятно педантичный, он аккуратным почерком написал записку о самоубийстве и оставил рядом с ней завещание — позже, когда он выздоравливал в больнице, документ нашел Питер Браун.

Но в те августовские выходные, когда он приехал домой из Сассекса, разочарованный, одинокий… может быть, он жалел, что не поехал в Бангор с Beatles, — а затем, вероятно, отбросил эту мысль, ведь он знал, что не сможет вписаться, он просто никогда и никуда не мог вписаться, — тогда никакой записки он не оставлял. Он ничего не планировал. Он отчаянно хотел заснуть, хотел сбежать из этой пустой, угрожающей, распадавшейся, неконтролируемой яви, — и смерть его, что практически несомненно, и правда оказалась случайной.

Если все казалось слишком поспешным, то только потому, что так оно и было. Едва похоронили Брайана, как все его тайны тут же оказались на слуху, и началось осознание, обсуждение планов и яростные споры о том, что делать дальше.