В конце года находила в Юлькиных старых тетрадках неиспользованные пустые страницы, аккуратно их выдергивала, разрезала на четвертушки и восьмушки для своих записей, и складывала в стопочки в уголке буфета.
– Да зачем тебе это огрызки? – краснела от возмущения маленькая Юлька, которой почему-то было стыдно за бабушкину экономность, граничившую, на ее взгляд с жадностью. – Мы что нищие? У меня вон новых тетрадей полно, бери, сколько хочешь! А ты всё эти листочки дергаешь, да еще на части их делишь!
Бабушка искренне удивлялась, что внучка не понимает таких простых, по ее мнению вещей.
– Да Господь с тобой, Юляша! Зачем мне новые тетрадки-то? Это тебе, деточка, они нужны, чтобы учиться, да хорошие отметки получать. А мне-то что писать? Всякую ерунду, которую дырявая моя голова уже не держит? Так для этого и четвертушки сгодятся. Чего чистые листочки выбрасывать? Это же не по-хозяйски. Рука у меня не поднимется. Сколько труда людского вложено в эту бумагу-то. Да и деревья уж срубили. Не пропадать же им зазря. Грешно ведь. Вот мы, знаешь, во время войны, как за каждый чистый листик, за клочок бумажки тряслись? Что ты! Тогда мы в школе на обрезках с газет писали и то за счастье почитали, а у кого от мирной жизни, от старших братьев и сестер случайно тетрадки остались, то это были такие счастливцы! Остальные им только завидовали.
Юлька фыркала и, не дослушав бабушкиных разговоров, убегала. Ни про какую войну слушать она не хотела. И вообще, теперь же не война. Так чего, спрашивается, сравнивать?
Прошло много лет, и милой доброй бабушки уже давно, к сожалению, нет на свете. Теперь бы она и рада послушать ее рассказы, и про войну, и про жизнь вообще, и про многое-многое, а спросить больше не у кого.
И Юля, та самая Юля, которая когда-то с безрассудной заносчивостью молодости смеялась над экономной и забывчивой бабушкой, переняла ее полезную привычку все записывать, и сама стала делить неисписанные тетрадные листочки на четвертушки и восьмушки, под неодобрительные взгляды своих детей, не видевших в этих действиях никакого смысла.
Теперь в магазинах канцтоваров продавали уже готовые листочки для записей, красивые, разноцветные, разнокалиберные и даже с липучками и смешными картинками.
Они были очень удобные, и Юля ими пользовалась, но в основном на работе. Дома же использовала свои припасы.
– Нельзя добро выбрасывать, – говорила она с почти бабушкиными интонациями, инспектируя старые тетради, – дерево срубили, не должно оно пропасть зазря. Это грешно. Вы знаете, во время войны дети на газетных обрезках писали. А о тетрадках и не мечтали даже.
И в ответ уже ее дети, как она когда-то, возмущенно фыркали и поджимали губы.
«Ах, да, еще же за мобильный заплатить, – вспомнила она, и вписала дополнительный пункт. Мобильный телефон, бесспорно, вещь удобная, но вот его оплата… Сервисных центров мало. Расположены неудачно. Вечные очереди там. И работают не всегда. В выходные закрываются рано. Понятно, что везде живые люди и они тоже хотят проводить время с семьей в выходные дни. И ночевать дома, а не дежурить на работе. Но сотовики должны придумать другие способы оплаты, чтобы это устроило и клиентов, и сотрудников. А то думают только о своих сверхприбылях. «Надо будет написать на эту тему в ближайшем номере. Наверняка для многих это больной вопрос», – подумала Юля и сделала пометку в записной книжке.
Она снова пробежала глазами по списку.
Два дня до Пасхи, а подарки не куплены. И к столу ничего не готово. Вот что значит, работающая женщина.
Сразу после Рождества она вернулась на работу в редакцию после декретного отпуска. Младший сын благополучно пошел в детский сад. Конечно, начнутся всякие детские хвори, но свекровь обещалась помогать. На нее можно положиться.
Юлю сразу же завалили работой. Хватит, мол, голубушка, наотдыхалась, пока мы тут за тебя впахивали, теперь твоя очередь.
Сказать по правде, она и сама соскучилась по активной деятельности, новым впечатлениям, встречам и событиям, и впряглась, не чувствуя усталости.
Журнал давно набрал обороты, еще больше увеличил тираж, но и конкурентов расплодилось море, не то, что в прежние годы. Киоски забиты печатной продукцией.
И тут главное не потерять своего, завоеванного с таким трудом читателя. Ну и нового привлечь не мешало бы. А для этого позарез нужны были актуальные темы, интересные статьи, эксклюзивные интервью.
Юля с энтузиазмом бралась за все, что другим могло показаться скучным или неперспективным, и моталась по Москве, перекусывая на ходу, где и чем придется. До поста ли тут было.
Однако Страстную она решила твердо поститься и, как и все предыдущие годы, взяла на это время неделю за свой счет.
Редактор, как и всегда, ворчал. Он был иудей, причем не номинальный, а верующий.
Когда Юля только пришла работать в журнал, уйдя из газеты, постепенно превратившейся из ежедневной информативной многотиражки в желтый бульварный листок, у них буквально через несколько недель возник конфликт.
