Алессандро смотрел на неё снизу вверх, глазами полными вожделения и ожидания. Удивительно кроткий и даже немного испуганный новизной ощущений, и Изабелле хотелось кричать, так её переполняли эмоции. Обстановка каюты располагала к утехам: дерево, красный текстиль, постель от стены до стены, лепнина на потолке, обрамляющая большое круглое зеркало. Изабелла не хотела думать о том, кто здесь был до неё, она хотела остаться здесь навсегда. Последней и единственной.
— Я должна видеть твои руки.
И откуда в её медовом голосе взялось столько твёрдости? Алек со смехом положил ладони на колени.
— И в глаза мне не смотреть!
— Изабелла, — Алек рассмеялся. Она казалась ему котёнком, тонкокостным и мягким, как желе, который яро храбрится и шипит, поднимая на загривке шерсть.
— Ч-ш-ш! — она дёрнула поводок. Алек от неожиданности покачнулся. Взглянул на её тонкие, как веточки, руки — удивительно, сколько силы в них таится. — Я не разрешала тебе говорить.
Изабелла обошла вокруг, дотрагиваясь кончиками ногтей до голых, загорелых плеч и шеи, покусанной солнцем — Алек пренебрёг кремом от загара — зная, что делает больно. Дотронулась бедром до его лица, чувствуя, как щекочет и колется щетина, когда он прильнул к ней. Она развернулась и, чуть прогнувшись в пояснице, позволила — приказала — ему ласкать её языком, без помощи рук. От ощущения собственной власти колотилось сердце, от возбуждения подгибались колени. Пресвятая Мадонна, Алессандро Корелли, неприступный, холодный, красивый, как сам дьявол, вылизывает ей зад, и сегодня она примет его везде — на дне пакета с «сюрпризами» как раз лежала и ждала своего часа анальная пробка с зелёным кристаллом, так похожим на изумруд.
Изабелла замечталась, и едва не упустила момент, когда он схватил её за бёдра.
— Руки!
— Ну хватит.
Алек рывком поднялся с колен и свалил её на кровать. Подтягивая прямо за ремни, подмял под себя, стянул с себя шорты.
— Ты совершенно не умеешь подчиняться, — улыбнулась Изабелла, притягивая его к себе за шею.
Всё вернулось на круги своя, но этот его взгляд — умоляющий — она не забудет никогда, даже если он больше не повторится.
О громком скандале Алессандро узнал из утренних газет. В нём фигурировали имена Литы Корелли и Хамфри Осборна. Иск о взяточничестве, который она готовила против него, просочился в сеть и разбился о контрдоказательства. Адвокат Осборна обвинял Литу в подлоге, полиция занималась причастностью «Корелли Консалтинг» и «Чикаго нэйшнл рэйлвей» к этому скандальному событию. В жёлтых изданиях кое-кто из журналистов приплёл Изабеллу Бланко, как яблоко раздора. Утечка шла со всех сторон и Алек сбился с ног, пытаясь найти её и заткнуть. Телефон Данте не отвечал. На дисплее высвечивался пропущенный звонок из дома. Разговаривать с отцом Алессандро не хотел. Изабелла спала после перелёта, и он не стал её беспокоить. Мыслями Алек был уже далеко. Плотно закрыв за собой двери гардеробной, он собрался и немедленно выехал в «Корелли консалтинг».
В офисе будто бы ничего не изменилось, но напряжение висело в каждом коридоре, словно растяжка для мин. Если бы не чёртовы газеты, этого бы не было — рядовым сотрудникам ни к чему знать, как трясёт верхушку. Акции «Корелли консалтинг» упали на восемь процентов. Банки прислали несколько электронных писем с осторожными вопросами. Партнёры и ключевые клиенты звонили в приёмную — Селеста записала два десятка коротких сообщений для Алессандро. Секретарша отчиталась ему на словах, принеся в кабинет два кофе. Это была лишь малая часть айсберга — за дверью его ждал Лео Фалани. Алек жестом велел Селесте пригласить его.
Фалани был хмур как никогда. Его вытянутое, остроскулое лицо, казалось, ещё сильнее похудело, цепкие орехово-зелёные глаза впали из-под набрюзгших вдруг век, стали смотреть как-то зло. Алек словно видел перед собой копию отца, чей звонок на мобильный он отклонил по дороге в офис, и от этого раздражение его росло, как снежный ком.
— Обрадуй меня, — зло хмыкнул Алек, пододвигая себе кофе. Он кивнул на вторую чашку, но Фалани не двинулся с места.
— Благодарю, я выпил дома. Больше нельзя, сердце уже не молодое, — он дёрнул уголком губ в попытке улыбнуться, но у него вышла лишь кривая ухмылка, очень злая.
Алессандро мерещилось осуждение даже в горшке с цветами. Нарастающее напряжение вкупе со стыдом горело в груди, не давало спокойно, с достоинством сидеть на месте. Директорское кресло вдруг стало до чёртиков неудобным, словно кто-то наложил под обивку камней в попытке выпихнуть его с поста.
— Фальконе вовсю пользуются ситуацией. Они договорились с китайцами. На нашей территории, которую Дон Лука решил вернуть себе, решено строить завод. Это инсайдерская информация. Суд над синьором Фредерико состоится во вторник, на следующей неделе.
Шевелений на спорной земле Алек ещё мог ожидать, но не провала с Романо. Дело-таки довели до суда и теперь оно всё больше напоминало публичную порку. Лита не смогла выбить даже залог. Данте всё ещё прохлаждался в Дубае.
