Или, к примеру, попытки создать систему коммуникаций при недостаточном грузовом потоке. Попытки создания города при недостаточном населении. Да, возможно замыкание эффекта обратной связи: стоило проложить Транссиб, и поток грузов возник там, где раньше только охотники бегали. Равно как поучительна история становления города вокруг стройки большого собора[8]. Но такой эффект может возникнуть, если имеются предпосылки: люди, рынки, религии.
В «пространстве прогнозирования» переход от чистого объекта к такому же чистому, беспримесному субъекту идет через настоящий веер, павлиний хвост вариантов, через массу промежуточных стадий, когда окружающий мир еще не целиком превратился в объект, и в каких-то проявлениях – определяющая сила, субъект. Да и сам прогнозирующий субъект не целиком владеет собственным мышлением.
Другие субъекты могут воздействовать в самом широком спектре – от случайного пересечения, которое почти неотделимо от статистической погрешности, до практически полного управления, когда лишь необходимость подтверждения чужих советов не дает превратиться в простой исполнительный механизм.
Отстраненное прогнозирование, когда специалист не может повлиять на процессы, соответствует термину «футуролог», в то время как деятельно участвующий в процессе определения будущего автор – это «прогностик». Еще Платон столкнулся с проблемами, когда вообразил себя большим носителем субъектности, чем полагалось заезжему философу – тиран Дионисий продал хитрого «прогностика» в рабство.
Кроме того, субъектность ведь принадлежит не только индивиду и совершенно не обязана проявляться в виде готового плана действий.
Может замкнуться на себя не только человек, не только фанатик, но и большая общность людей. Группа экспертов может представлять единую организацию или социальную прослойку, и потому безо всяких договоренностей воспроизвести одну и ту же ошибку. Коллективный самообман порой случается перед выборами, когда непопулярный в истеблишменте кандидат вдруг занимает первое место вопреки львиной доле прогнозов. Наконец, это заинтересованность гражданина страны в ее дальнейшем процветании, которая проявляется едва ли не на уровне коллективного бессознательного: в стабильном обществе алармистские прогнозы не могут быть хорошим тоном даже при самых мрачных предпосылках. Примером служит реакция немецкого общества на книгу Т. Саррацина «Германия самоликвидируется» [299]: он в острой форме поднял вопросы о нелегальной миграции, демографических изменениях общества и прочих проблемах государства – тираж быстро раскупили, но автору пришлось уйти из совета директоров федерального банка. Если же в обществе, напротив, долгое время сохраняется нестабильность или формируется социальная прослойка, эксплуатирующая упаднические настроения, то прогнозы катастроф и кризисов воспроизводятся даже при сравнительно благоприятной конъюнктуре[9].
Если опираться на общее представление о конкуренции, обеспечении объективной экспертизы и т. п., следует просто тщательней отбирать организации, которым заказываются прогнозы. Но если субъект развития, который выступает заказчиком, настолько велик или настолько всеобъемлюще присутствует в отрасли, занимающейся прогнозами, что подобрать независимого эксперта практически невозможно? Проблема не просто в закрытости и корпоративности, проблема в том идеале, который задается в работах наиболее известных авторов, и воспроизводится с очень большой долей подражания, люди просто не умеют думать иначе11. Монополия позволяет воплотить тот виртуальный идеал, под который формируется категориальный аппарат, институты, образовательные программы и т. п. На этом фоне реальный прогноз оказывается формально неубедительным.
Но чем более крупная организация является объектом прогнозирования, тем острее ее стремление переписать прогнозы под свои интересы – вне зависимости от их истинности. Если перед нами ремесленник, владелец мастерской, то ему остается лишь использовать новые технологии и пытаться не опоздать с обновлением станков. Но если прогнозируется будущее развитие олигополии или государства, необходимо учитывать возможности их влияния на уровень развития технологий.
С точки зрения техники государство может воспроизводить, распространять некую технологию, норму или даже готовые структуры. Так, Римская империя возвела строительство новых городов в норму – их возводили даже в Сахаре и Британии, хотя местное население там жить не стремилось. Равно как сейчас в Китае есть города-призраки, постройка которых объясняется потребностями рынка и пожеланиями компартии. Интересно, что эта попытка создать организованность на ровном месте – плод коллективного авторства, дитя тенденции.
