Дыры в котле паровозика я сумел запаять, так сказать, наложением рук. Если при тебе полно магических накопителей, и ты обладаешь определенными навыками в магическом материаловедении, с этим проблем нет. Гораздо больше у меня ушло времени на то, чтобы объяснить машинисту поезда, что его судьба сейчас находится на развилке — или он вспоминает, как в его паровозе включается реверс и, на остатках воды, воды возвращает поезд задним ходом в поселок рудокопов, либо он останется здесь, в степи, в компании четырех покойных оккупантов, так как ни одна конвенция о гуманном обращении с пленными в этой части света не действует, так как мой словарный запас фраз на языке потенциального противника ограничивался, вынесенными из школьного курса «Лондон из кепитал оф ингленд» и «Май фемили из литл».
Сильно помог мне в этом деле один из английских «непротивленцев», что спасался в компании женщин и детей, а не пытался отстреливаться, как бравые джентльмены из хвостовых вагонеток. Поняв, что стрельбы больше не будет, этот господин, сухой, желчный мужчина лет сорока, на вид — типичный «Давид Розенбаум, бухгалтерский учет», путая русские и английские слова, иностранец принялся орать, что он является управляющим рудником, принадлежащим «Ост-Индийской компании», а я, и все, кто вместе со мной, принимал участие в подлом убийстве подданных его Величества, доброго короля Георга Пятого своего имени, будут посажены на кол, и у меня только одна возможность спасти свою никчемную жизнь — бросить оружие, встать на колени…
Очнулся я после щелчка бойка револьвера. Кому-то очень повезло, что я в суете забыл, что нужно перезарядить оружие.
Дамы оглушительно визжали, зажмурив глаза. Господин «бухгалтер», забавно собрав свои маленькие глазки «в кучу», не отрываясь смотрел на спаренные стволы огромного револьвера, упертые ему в лоб.
— Ну что, еще раз попробуем? — зловеще спросил я, делая вид, что все идет, как задумывалось.
— Ноу! Я быть послушный. — «управляющий» отшатнулся и присел, не отрывая глаз от оружия: — Я быть делать, что велеть!
— Благодарю за сотрудничество. — в лучших западных стандартах улыбнулся я: — А теперь объясните машинисту, что для его здоровья лучше отогнать поезд назад в поселок.
Не знаю, о чем чирикали между собой оккупанты, но, через двадцать минут поезд дернулся и покатил в обратную сторону, неторопливо приближаясь к поселку при руднике.
Из доклада прибежавшего зауряд-прапорщика выходило, что сил у врага оказалось значительно больше, чем обнаружил я глазами ворона.
Первоначально наступление булатовских стрелков шло вполне успешно — из кочевников ускользнул только один, на руднике солдаты были захвачены врасплох и быстро перебиты, а вот в поселке начались трудности.
Дважды цепи моих стрелков, зачищавших улицы поселка при руднике, нарывались на контратаки вражеских солдат, по виду индусов. В результате мы потеряли двенадцать человек убитыми и два десятка раненными, «индусы» полегли все, прикрывая эвакуацию бледнолицых сахибов.
— Что с рабочими в карьере? И, вообще, кто это такие?
С рабочими оказалось очень просто — это были бывшие работники рудника, что поведали очень грустную историю. Одним не прекрасным утром жители рудника были разбужены редкими выстрелами и гортанными криками на улицах спящего поселка. Когда народ повалил на улицу, пытаясь понять, что случилось, оказалось, что поселок заполнен вооруженными всадниками какого-то кочевого племени. Попытка оказать сопротивление в надежде, что через минуту-другую на помощь жителям подойдет взвод пехоты Булатовского полка, что охранял рудник, не оправдалась — подмога не пришла. Нанятый незадолго до того, повар, взятый взамен бесследно пропавшего, отравил солдатский завтрак и взвод бесславно умирал в муках и корчах, в своих казармах, а редкие часовые, охранявшие рудник просто старались подороже продать свою жизнь на своих постах.
— Где наши погибшие? Надо забрать с собой…
Прапорщик отвел глаза:
— Тела в овраг за казармой свалили, там их уже зверье местное растащило по окрестностям, а головы на площади выставлены…
— Где площадь?
Н-да, зрелище отрубленных и насаженных на пики голов, выставленных на площади перед зданием управления поселка после месяца нахождения на солнце вызывало одно чувство — хотелось на огнеметном танке пройти по всей степи, до самой Индии, до офиса Ост-Индийской компании…
— Стоп. Тут-же гораздо больше голов… Сколько во взводе было человек?
Первый день ничего не происходило. Подавив разрозненные попытки организовать оборону, кочевники загнали жителей по домам и все на этом затихло. На следующее утро смуглые солдаты в незнакомой форме пошли по домам, сгоняя всех жителей на площадь, причем на каждой улице были один два человека из местных жителей, которые указывали захватчикам, сколько человек проживает в каком доме. Пытавшихся спрятаться находили и, в назидание, убивали, на глазах у родных и соседей, причем делалось это демонстративно жестоко и мучительно, как будто оккупанты хотели спровоцировать безоружных обывателей на сопротивление.
