Бывшая полностью

Варя

— Мама! — слышу Машкин голос в трубке и всхлипываю.

— Доченька моя любимая, я так скучаю по вам!

Дальше дочка рассказывает о том, что сегодня с ней приключилось, а потом, забывшись, случайно прерывает разговор. Несмотря на то, что ей уже шесть лет, она совсем ещё малышка.

Моё сердце не на месте. Я не могу перестать думать о своих девочках. Закрываю глаза и вижу их перед собой. У Дашки, младшенькой, глаза, словно пуговки. Зел?но-карие, такие интересные, в обрамлении густых тёмных ресниц. Когда её маленькие пухлые ладошки обхватывают мою руку, хочется улыбаться. А у Маши глаза зелёные, внешне она совсем на меня не похожа, только характером, такая же творческая натура. Уже сейчас наряжается в платья и крутится перед зеркалом. Я так сильно по ним скучаю.

— Варвара, ты была великолепна! — наклоняется над моим креслом режиссёр-постановщик, наши глаза встречаются в зеркале гримерки. — Думаю, что со следующей недели мы попробуем тебя на главную роль.

Сдавленно улыбаюсь. Стол завален цветами и открытками с восхищениями и пожеланиями. В зале всё ещё слышны нестихающие аплодисменты.

Нет, я больше не хочу никаких ролей. Я отучилась в театральном, получила диплом, пора возвращаться домой. В нашем городе тоже есть театр, пусть и не такой большой, но я буду рядом со своими девочками. Мне нужен мой муж и мои дети. Только вот Макар не желает со мной даже разговаривать. Он мог пойти мне на встречу, мог найти компромисс, но он предпочел быть самодуром, разорвавшим на куски моё сердце. Ему легче было развестись и выкинуть меня из своей жизни и жизни дочерей, чем выслушать, понять, помочь, принять меня такой, какая я есть. Разве так поступают любящие люди? Разве они не должны прислушиваться друг к другу?

Глаза снова наполняются слезами. Как же больно. Даже глубоко вздохнуть не получается.

Но ему придется со мной поговорить, я не отступлюсь и верну свою семью.

Макар

— Какой же он твердый, просто каменный, — млеет специалистка по контекстной рекламе.

Позволяю ей пощупать свой правый бицепс еще раз.

Две особенно активные сотрудницы поймали меня на внутреннем балконе ночного клуба «Бакарди». Здесь правят почти кромешная темнота и идеально чистые звуки музыки. Сегодня у меня праздник, я вложил массу труда в этот проект — моя компания раскрутила безнадежный клуб на окраине, позволив ему стать самым модным местом такого плана в городе.

— Огромный и сильный босс, — всхлипывает еще одна моя подчиненная, совсем еще юный менеджер по маркетингу и рекламе. — Макар Романович очень похож на Тора из кино, — хлопает ресничками девчушка, решившись поддержать подружку и трогая мою руку выше локтя. — Неужели эти мышцы настоящие?

Спорт я действительно уважаю, и после многочисленных совещаний в собственном маркетинговом агентстве таскаю штангу не меньше трех раз в неделю.

— С ума сойти, — заглядывая мне в рот, с придыханием шепчет рекламщица, — настоящий скандинавской бог грома и молнии.

Усмехаюсь, комплименты мне приятны. Хотя явно ощущаю в них прозрачные намеки на горизонтальную плоскость. Но трахать своих подчиненных? Ну уж нет. Я никого не осуждаю, многие боссы так и поступают, гадят не отходя от стола, но сам я в этом не заинтересован. Во-первых, скучно, во-вторых, проблемно, поэтому на потуги сотрудниц смотрю с некоторой ленцой.

— Ты неплохо соображаешь, несмотря на три коктейля, — поощрительно хлопаю рекламщицу по щеке.

И что удивительно — этот дрессировочно-небрежный жест ей нравится.

— Макар Романович когда-нибудь позволит себя соблазнить?

— Только если выучите по пять сказок для моих дочерей.

Беседа мне откровенно наскучила, и я разглядываю дергающуюся внизу разноперую толпу. Отцом-одиночкой я стал благодаря стерве, которая бросила наших детей и укатила в неизвестном направлении. Я очень люблю своих девочек, а кукушку, родившую их, выкинул из мыслей, как ненужный, давно запылившийся хлам. Шесть лет назад я влюбился в нее как пацан, гнулся перед ней куском пластилина, но ей наша семья оказалась не нужна. Впрочем, это дела давно минувших дней. Сегодня я заслужил свой законный выходной.

— Извините, дамочки, труба зовет, — вспоминаю о прилипчивых сотрудницах.

— Ну, Макар Романович! — виснут они на мне с двух сторон, поскуливая.

Отклеиваю от себя блондинок, как застаревший, наполовину отодравшийся пластырь. Не обращая внимания на попытки приставучих девиц остановить меня, засовываю руки в карманы удобных брюк от Бриони, спускаюсь по ступеням вниз и ныряю в разношерстную танцующую массу.

Зевнув, оглядываюсь по сторонам и замечаю человека, которого здесь никак не должно быть. Тимур Назарович Айвазов, бизнесмен года и мудак, разбивший мою тачку. За машину он заплатил в трехкратном размере, но осадочек остался. А повздорили мы, слегка не поделив его тогда еще бывшую, а теперь уже нынешнюю жену. Ох, Татьяна, шикарная женщина, жаль увели из-под носа.