Шамиль Идиатуллин – журналист и прозаик. Родился в 1971 году, окончил журфак Казанского университета, работает в ИД «Коммерсантъ». Автор романов «Татарский удар», «СССР™», «Убыр» (дилогия), «Это просто игра», «За старшего», «Город Брежнев» (премия «БОЛЬШАЯ КНИГА»).Действие его нового романа «Бывшая Ленина» разворачивается в 2019 году – благополучном и тревожном. Провинциальный город Чупов. На окраине стремительно растет гигантская областная свалка, а главу снимают за взятки. Простой чиновник Даниил Митрофанов, его жена Лена и их дочь Саша – благополучная семья. Но в одночасье налаженный механизм ломается. Вся жизнь оказывается – бывшая, и даже квартира детства – на «бывшей Ленина». Наверное, нужно начать всё заново, но для этого – победить апатию, себя и… свалку.
© Идиатуллин Ш.Ш., 2019
© ООО «Издательство АСТ», 2019
Больше всего Лиля боялась за тесто: молоко оказалось задумчивым, батареи грели так себе, хоть на кастрюлю садись, чтобы поднялось поскорее. Но тесто поспело вовремя, пироги тоже, а вот сын с семьей опоздал. Сперва задержался на совещании – бог весть, какие уж там совещания в субботу, тем более в праздничную, но Даня врать не будет, – потом перезванивал и говорил, что ждут Сашеньку, но приехали все равно без Сашеньки.
Даня смотрел виновато и бормотал про отмену электричек из-за праздника. Лена смотрела еще виноватей, передавала горячие приветы и норовила, еще не сняв пальто, проиграть Лиле присланное Сашенькой видеопоздравление.
Увидев Даню, Лиля вздрогнула – не потому, что он опять пополнел и выглядел утомленным, а потому, что он снова был не похож на того мальчика, который всегда жил в сознании Лили и ради которого она, в общем-то, существовала. Лиля замешкалась, решая, обнять сына или нет, – и, когда решилась, было уже неловко. А саму Лилю обняла Лена, ловко, не прерывая щебетания и поиска в телефоне, – вот ведь ушлая какая.
Лиля, придя в себя, старательно рассмеялась, видео отодвинула на «потом-потом» и велела скорее мыть руки и садиться. Пироги в духовке вот-вот подсыхать начнут, а нам еще салаты и рыбку попробовать надо. Рыбку надо каждый день есть, по телевизору сказали – особенно в наших условиях.
Даня немедленно забурчал про телевизор и про тех, кто его смотрит, Лена, посмеиваясь, поддержала Лилю: да, рыба ужасно полезна, там фосфор и жирные кислоты омега-3, ой, а это же моя любимая, спасибо, Лиль Васильна, только вы так умеете. Речь Лены журчала, переливалась и могла опять накрыть Лилю теми чувствами, которые заставляют опасть, тихо проливаясь слезами, прохладными и малосольными, и которыми накрываться поздно, да и просто нельзя. Поэтому Лиля торопливо, почти как сын, буркнула, чтобы начинали, и поспешила к пирогам, а выйдя из комнаты, остановилась отдышаться, раздавить спазм, чтобы сглотнулся и не мучил. Получилось. И получилось услышать, как Даня говорит сквозь щебетание:
– Надо было все-таки, чтобы приехала.
Щебетание почти без паузы сменилось жарким шепотом:
– Даня, ну что ребенка мучить. Ей к сессии готовиться…
– Да что ты рассказываешь. Чтобы Санька к сессии – в марте? Любовь очередная просто.
– Ну и любовь, – строго сказала Лена. – Любовь поважнее сессии будет.
– Вот привезет она тебе поважнее сессии… Готова сама-то в бабушки?..
Лена хихикнула, но тут же зашептала строже. Лиля больше не слушала – ушла на кухню, на автомате заглянула в духовку, не понимая ни зачем, ни что видит, и точно так же, не понимая уставилась в окно. За окном было сумрачно и сыро. Раньше Лиля бы сказала «свежо», но теперь это слово не подходило ни к погоде, ни к городу, ни к жизни.
Лилино отражение в стекле тоже было сумрачным, сырым и совсем не свежим.
Она сняла влагу с ресниц, мимоходом порадовавшись, что перестала пользоваться косметикой, беззвучно высморкалась в салфетку, поморгала, рассмотрела себя в стекле и пошла было в комнату, да вспомнила, что приходила проверить пироги.
Пироги были молодцами, хоть в гвардию бери, – точны, честны и не подводят. Все бы так. Балиш, мясной с картошкой, потемнел и не протекал бульоном, который Лиля залила в специальное окошко полчаса назад. Заткнувшая окошко пробка из теста тоже потемнела и прикипела к крышке пирога так, что щели не видать. Можно нести. И пирог с калиной доходил, будто опробованный Лилей лишь однажды, но впечатливший навсегда поезд «Сапсан», ровно по расписанию, через полчасика можно будет вынимать.
Лиля, вооружившись прихватками, ловко извлекла и водрузила на дощечку сковороду с балишом, цыкнула на Лену, которая, конечно, прибежала помогать, и торжественно вынесла пирог на стол.
Она все-таки немножко волновалась, срезая и поднимая крышку, – пробовать-то нельзя, да и не могла Лиля больше пробовать, – но уже по столбу пара, рванувшему к люстре, было понятно, что пирог удался. Картошка проварилась, мясо под вилкой было мягким, тесто – тонким и твердым, пирог наверняка обжигал нёбо, таял во рту, падал в желудок и оттуда почти слышно звал следующий кусок. Но все равно съесть удалось только крышку и треть начинки. Порцию со своей тарелки Лиля незаметно перебросила Дане – ну как незаметно, Лена заметила, конечно. Виду не подала, на том спасибо.
– Свекровь моя говорила: пока тёбе́ не съел, умирать нельзя, – огорченно сказала Лиля и пояснила Лене: – Тёбе́ – это дно, самое вкусное.
– Да-да, помню. Тогда мы брать не будем, вам оставим, а вы не ешьте, – сказала Лена, привычно заливаясь негромким звонким смехом.
– Нет уж, куда мне, старой. Возьмете, Сашеньке… А, да. Она когда приедет-то?
