Встаю возле места Главы Братвы, и пока он не усп ел ничего сказать, упрекнуть меня, говорю:
— Не хочу, что Глава лгал его самым преданным людям, а Николай это сделает.
Темные недовольные глаза поднимаются на меня, но он не перебивает.
— Я была в сговоре с Нерри с первого дня, нахождения здесь. Это организовал дед, чтобы итальянцы уничтожили Братву, а затем согласились на повышение процента с МакГрат, что принесет банку прибыль. Мое освобождение было бонусом за мой вклад. — Павел и Сергей едва напряглись — Я сливалась информацию о локациях особо ценных доков, стратегических клубов и о системе Острова. С последним они и стали работать. У Нерри был план трехлетней давности и код причала низшей категории. — убираю руку со спинки кресла Николая, за которую держалась, как за спасательный круг — Все было добровольно, без дула у виска.
Молчание не успевает стать неловким. Павел смотрит на меня слишком пронзительно, неожиданно для своего рода хищников усмехается.
— И все два месяца, что ты здесь находилась, единственной мыслью был побег? Я в жизни в это не поверю. Не тогда, когда ты спасла мне жизнь, а затем делала вид, словно не можешь завести катер.
Это была идиотская секунда, и Павел оставался позади, но чертово его ястребиное чутье.
Николай поворачивается, чтобы видеть выражение моего лица и поджатые губы.
— Она не говорит, что не сожалеет. — негромко Анна.
Именно это я сказала Громову в своей комнате в Соудж-холле.
— Тогда зачем ты здесь? — он проводит костяшкой по оголенной части моей руки.
Мне не нравится, что все следят за этим жестом, что все понимают — нужно оградить Николая от меня, он слишком очарован. В сотню раз сильнее, чем большинство мужчин при виде меня… теперь мне не хочется внимания других.
— Я теперь Советник… — опускаю голову и тихо смеюсь — практически Глава ирландского Дома. — если буквально все переписано на меня — Хочу быть уверенной, что киллер Братвы не зарежет меня ночью или того хуже — станет инсайдером корпорации МакГрат. Либо думайте, куда деть мое тело, либо подтвердите, что я могу спать спокойно.
— Можешь. В нашей постели.
Николай смотрит на меня снизу вверх, но чувство, словно мужское превосходство выше моего замка.
— Цель похитителей — украсть. Похищенной — вырваться. Это не оправдание, но нет, я не думаю о твоей смерти. — Павел говорит не раздумывая.
Мне не хочется переводить взгляд на Сергея и Анну, рассаженных по разным углам.
— Скажи, что тебе жаль, Квин… и все вернется на круги своя.
— Ничего не вернется, Анна! — не повышаю голос, однако звучу почти агрессивно, но быстро беру себя в руки — Мне жаль, что из-за меня погибли ваши люди, но я сделаю это снова, если меня попробуют удержать.
— Инстинкт. — пожимает плечами Павел.
Он не выглядит таким жестким, как когда заправляет клубами или ведет переговоры.
— Славно, что никто не применяет силу. Все помирились, все расходимся. — командует Николай.
Анна с Павлом встают, я же не двигаюсь — смотрю на Сергея.
— Мне плевать, убьет ли меня Николай, но я остановлю тебя любыми способами, если ты будешь угрожать Острову или Братве. — его голос настолько тяжелый, что я с трудом сдержала вздрагивание — С возвращением.
Они уходят, я невольно выдыхаю, не задумываясь о том, что Николай на расстоянии вытянутой руки. Он оплетает мое бедро и притягивает, чтобы я упала на его колени. Отталкиваюсь от мужской груди, но меня прижимают сильнее.
— Я только что сказала, Николай, что повторю трюк, если меня попробуют удержать.
В его темных глазах нет жестокости, злости или упертости. У меня перехватывает дыхание.
— Черт возьми, ты остаешься.
Он зарывается пальцами в мои неидеально уложенные волосы, ухудшая их вид и мое здравомыслие.
— Я этого не говорила. Нет…
Он прижимается губами к моим. Я сдаюсь свирепости его поцелуя, если это вообще он. Это натиск, насилие, требование, захват. Цепляюсь в рубашку, чтобы… плевать. Я притягиваю Николая ближе, желая большего, чего я не смогу получить.
— Ты такая красивая. — мне не хватало его комплиментов — Я не хочу смотреть никуда более.
Громов встает, держа меня под ягодицы и пересаживает на стол, чувствую эрекцию на уровне своего живота и невольно испускаю стон.
Мое либидо снижено признаками депрессиями, но я не была рядом с Николаем почти три недели…
Он берет меня за подбородок.
— Ты не уйдешь. Пообещай.
Мне нужна секунда, чтобы сфокусировать зрение.
— Зачем мне это делать?
Вижу, как меняется его взгляд на напряженный. При этом мужчина знает ответ — я люблю его, что бы не произносила ранее.
— Мы произвели работу над ошибками.
Звучит смешно.
— Я останусь, но ненадолго. На следующей неделе у меня заключение контракта с греческой мафией.
Мы все еще вплотную друг к другу, поэтому отталкиваю его, чтобы слезть со стола, не скользя по его телу — безуспешно.
Я выхожу из кабинета, выбрав самое безопасное из мест — кухня. Через огромные окна видно тренировочную площадку и тир, от которого едва доносится звук до дома.
— Ты не филантроп. — говорит Николай.
— Дай мне поесть в одиночестве. — начинаю злиться на присутствие Громова.
