Да, теперь я совершенно уверена, я знаю точно, что то поведение Ольги было спектаклем для единственного благодарного зрителя — для меня. Все еще не понимаю почему — в смысле, представление имеет смысл, только если Кошкина знала про нас с Кириллом и про нашу дочь. При этом я уверена, что он ей не рассказывал — он так сказал, а у меня нет причин ставить под сомнение его слова. Значит, она как-то узнала сама. Как и от кого, скорее всего, я не выясню — уж она точно не станет делиться со мной источниками, — да это и не важно.
Главное — она все узнала — и все в данном случае абсолютно все, включая и то, что Кир когда-то сдавал биоматериал в банк, — и решила нас разлучить. Помешать нам быть вместе. Любой ценой.
Что ей двигало — искреннее чувство к Киру или желание не упустить выгодную партию?
Это тоже наверняка останется для меня тайной.
Но надо отдать ей должное — она все верно рассчитала. И со своей фальшивой беременностью пошла не к Кириллу, а сразу ко мне. Догадывалась, что я поверю ей быстрее. Кирилла бы еще пришлось убеждать, доказывать наличие диагноза. Я же поверила ей сразу, без анализов. И сама сделала все за нее — оттолкнула Кирилла, порвала с ним.
Перечеркнула наши возрождающиеся чувства. Нашу надежду на счастье…
Надо же, какой тонкий и умный расчет! Какая беспроигрышная тактика!
А я-то все это время считала ее недалекой. Да она настоящая профессиональная аферистка! Так нас развести!
И если бы я сегодня все не услышала… Ее план бы стопроцентно удался.
Сейчас же я попробую ей помешать. Пока не знаю как, но попробую.
Просто так ей Кирилла я не отдам!
Всего этого Лизе я, конечно, не говорю, ограничившись неопределенным "все сложно".
— А Дима?
— Дима в порядке, — вновь ухожу от ответа.
И ведь даже не вру: Дима в полном порядке, ведь ему скоро вернутся все потраченные на моих родителей деньги. Ну не то чтобы скоро, сумма огромная, но я сделаю все, чтобы поскорее расплатиться с ним. Я уже выставила квартиру на продажу и подала заявку на кредит. Родители тоже пытаются помочь. Короче, я работаю над этим.
Сижу с Лизкой еще около часа и ухожу только, когда она вновь засыпает. Я больше не волнуюсь — уже завтра ее должны отпустить домой.
Выйдя из клиники, я достаю телефон и, загрузив список контактов, листаю его до далекой буквы "Ф".
Рука устает скроллить, но нужный номер я все же нахожу и, мысленно скрестив пальцы, чтобы он его не сменил, жму дозвон.
Когда мне отвечают, я, глубоко вдохнув, говорю:
— Привет!
[1] пивчики — это свиные сырокопченые тонкие колбаски со специями, рецепт разработан специально как мясная закуска к пиву
— Привет, Королева Марго, — отвечает Фил с усмешкой, тролля меня королевой, как делал это раньше.
В прошлой жизни.
Но теперь это прозвище не кажется мне обидным, наоборот, на душе так тепло-тепло… Это я старею?
— Рад тебя слышать. Но, признаюсь, удивлен. Какими судьбами?
— Я по делу, — не позволяя себе растечься сахарной лавой, говорю серьезно и быстро: — Поэтому политесы опустим. Ты знаком с невестой брата?
— С мадам Кошкиной? Имел неприятность, было дело, а что?
Присказка "имел неприятность" обнадеживает и вызывает улыбку.
— Я кое-что о ней узнала, очень важное, но не знаю, как сказать об этом Кириллу. Боюсь, что… — не договариваю — я так много всего боюсь, в смысле, не уверена, что замучаешься перечислять.
— Ну, я тебе скажу, что ты по адресу. Однако не факт, что меня Кир послушает. Мое отношение к его стерве я не скрываю, и он может счесть мое вмешательство, как минимум, неуместным.
— А как максимум..?
— Расценит, как подачу фактов под выгодным мне углом.
— То, что я тебе скажу, легко проверить. Рисков никаких.
— Так почему не скажешь сама?
— Не хочу светиться в его периметре. И не хочу быть плохим гонцом.
— Понял, — тянет задумчиво. — Ну я участвую по-любому. Мадам Кошкина у меня уже в печенках. Где встречаемся или ты меня по телефону проинструктируешь?
— Давай вечером во дворе недалеко от моих родителей. Помнишь, где это? Я буду гулять там с Евой.
— С Евой? Ты познакомишь меня с племянницей? — удивленно.
— Не как с племянницей, но могу представить вас друг другу, — обозначаю рамки.
— Принимается, — усмехается Фил. — Шесть-семь-восемь?
— Семь.
Ева гоняет по дорожке, окружающей детскую площадку, на квадрике. Куклы перестали ее интересовать лет с трех, и дочь заказала на день рождения электромобиль. Мой папа ни в чем не мог отказать любимой внучке, так у нее появился первый мотоцикл, на котором она ездила по квартире. Потом Дед Мороз подарил двухместный Мерседес с магнитолой и кондером, на который папа установил бумажные номера с ее именем, и Ева рассекала по двору, вызывая зависть сверстников и их родителей.
Но уже скоро ей стало не хватать скорости детского мобиля, и Дима купил ей крутой квадроцикл. Вопреки моим страхам. Первое время они всегда ездили вместе, теперь она рассекает одна.
— Привет, — раздается над ухом, и я вздрагиваю.
Оборачиваюсь:
— Привет.
— Гонщица? — Фил кивает на Еву, за которой я наблюдала.
— Да, — улыбаюсь.
— Вся в дядю, — уверенно роняет он.
Я смеюсь.
