Понятия не имею, почему Эви посчитала, что Глеб мне не подходит, потому что по ее классификации восемнадцатилетней мне не получить выше шестерки. Я была как раз из тех, кто слишком много думает и осторожничает. Все остальное – притворство. И, судя по тому, что Кифер сказал мне в кабинете, он об этом знал.
Репетиция тем днем стала отличной иллюстрацией. То, что Поль был на взводе, было заметно. Тяжелый взгляд ощущался всем телом. Голос ниже, тише, глубже, с заметной вибрацией. А еще он старался меня не касаться, как будто боялся, что сорвется. Я начала понимать, что вот она – власть. И наслаждалась ею. Кифер, по собственному признанию, любил мой танец, и я для него танцевала. С настроением, но ни разу не выходя за рамки балета. Ведь этот вид танца не терпит никакой пошлости: вся страсть в него вкладывается исключительно исполнителем.
Мне бы, дурехе, следовало испугаться, но куда там. Мужская страсть бывает губительной и разрушительной, а я плыла в странной эйфории, наслаждаясь безраздельным вниманием. Опьяненная поцелуями Поля и мыслью, что он будет со мной. И дымка голода смазывала лишние мысли.
Закономерно. Дразнилась – получай.
Как только за спиной хлопнула дверь квартиры, я оказалась прижата к стене мужским телом. В тишине и темноте громко чиркнула молния куртки. Возбуждение окатило меня и схлынуло под напором растерянности. Разве это будет так? А как же приятный вечер с попытками заставить меня поесть? Как… как вчера.
– Поль… – задохнулась я, но не договорила, так как рот мне закрыли поцелуем, а вот от одежды избавлять не перестали.
Куртка полетела в сторону. Поль закинул мою ногу себе на бедро, стянул ботинок. То же самое проделал со второй. Я обвила его талию ногами, чувствуя, как от прикосновений к его телу по моему растекается жар. Разум поплыл, остатки здравомыслия потерялись. Напор будоражил меня и страшил. На мгновение Кифер оторвался от моих губ, чтобы заглянуть в лицо, и хмыкнул. Ждал, что я его остановлю, наверное, потребую чего-то. Романтики?
– Продолжай, – выдавила я и сама потянулась к его губам. Они сводили меня с ума. Но я ведь так не умела, да? Мне хотелось плакать от потребности заставить Поля Кифера сходить по мне с ума в ответ.
Когда он поставил меня на пол снова, я в первый момент испугалась, что оттолкнет, но нет: он только расстегнул на мне джинсы. И через голову сорвал с себя рубашку. Я не успела опомниться, как оказалась обвитой вокруг тела Кифера снова, в одном белье и прижатая к его паху. Стоило ладоням коснуться гладкой кожи поверх напряженных мышц, как из головы окончательно вылетели все мысли, оставив один только голод. Голод по его ласкам.
А ведь я целый день боялась того момента, когда окажусь перед Полем. Обнаженной. Я же искренне и люто ненавидела свое тело. Был момент, когда мне начало казаться, что мы существуем с ним по отдельности. Была я, было оно. Слишком низкое, слишком округлое в ненужных балерине местах, слишком непослушное. Я гнула его, ломала и доводила до истощения, пытаясь втиснуть в придуманные рамки. А теперь на это будет смотреть такой красивый человек, как Поль? Для меня было проблемой даже снять разогревающую одежду на репетиции. Какое обнажение?! Но едва ли Кифер был бы в восторге от моей просьбы не раздевать меня полностью.
Я никак не могла оправиться уже от того шока, что тело, удручавшее меня годами, подарило мне вчера такое удовольствие. Оно как будто нарушило контракт, по которому мы долгие годы враждовали. И сейчас оно тоже податливо гнулось под натиском широких мужских ладоней и горячих губ. Гнулось само, единственно правильным образом, видно заложенным в каждой женщине на генетическом уровне. Оно знало лучше.
До спальни мы добрались в рекордные сроки. Я не думала, что так будет. Перед глазами мелькнул уже знакомый интерьер. Брюки Поля остались где-то между дверью и кроватью, и вот – я уже распластана под ним, абсолютно обнаженным, и вообще потеряна.
К моему бедру красноречиво и откровенно прижалось то горячее, о чем я не могла перестать думать весь день. И сама недоумевала, как так-то.
– Еще раз оставишь меня на репетиции в таком состоянии – и доиграешься: я буду вынужден убрать тебя из спектакля, – прохрипел он мне в ухо и перекатился, утягивая наверх.
Щелкнул замок бюстгальтера, и тонкие полоски ткани заскользили по плечам. Я закусила губу, стараясь не думать о том, какой он меня видит.
«Он всего пять лет в профессии. А уже весь из себя признанная звезда. При этом направо и налево трахается с балеринами, не скрываясь!»
Слова Шадрина сдавили болью виски. Если Поль привык к сухопарым балеринам, то я… я совсем не такая. У меня разве что талия тонкая. Не удержавшись, я села прямее и прикрыла грудь ладонями. Еще бы и волосы поправила так, чтобы ничего не было видно. Но тут на лицо Кифера набежала туча. Он рывком сел на кровати. Треск ткани, и я лишилась последнего ее кусочка.
Кифер дернул меня к себе, опрокидывая. Запястья оказались в захвате над головой.
– Помнится, ты говорила, что не пойдешь на попятную, – зарычал Поль.
– Дело не в этом, – замотала я головой.
