– «Не так уж и плоха». Самое оно для примы-балерины.
– Друг мой, ушла эпоха, когда мир громогласно объявлял этуалей. [Этуали – лучшие из лучших в балетном мире]. В современных реалиях слишком все монетизировано, чтобы ратовать за одно лишь искусство. Чем растить истинную, но неудобную приму, лучше найти пять Лебковских – под каждый спектакль по одной. Не понимаю, почему мы об этом говорим. По-моему, уж этот урок ты со своей «Эсмеральдой» выучил назубок.
Кифер сжал зубы, с трудом припоминая, что такое «назубок». Допил джин-тоник и велел бармену повторить.
– Выучил, даже вспоминать теперь тошно.
– А местная труппа? – весело спросил Ивольский.
– Никак не могу понять, они и раньше не умели танцевать или после карантина разучились. Только трое солистов худо-бедно тянут хореографию. Один парень неплох, но я его еле уговорил, посулив главную партию. Можешь себе представить? Я еле переманил к себе танцовщика. Мир сошел с ума.
После упоминания Бехчина Полю тотчас вспомнилась живенькая блондинка, которая буквально пару часов назад, отчаянно виляя бедрами, оттаскивала парня от служебки. И еще хохочущая Огнева. Смеяться в голос было не в ее стиле. Кифер печенкой чуял, что смеялась она над ним. Его ужасно это взбесило. До дрожи захотелось расшугать странную компанию из солиста, двух вчерашних кордебалетниц и понурого песика, два дня как таскавшегося за Огневой. Но как бы Поль ни искал причины придраться, вариант «физиономиями не вышли» не котировался.
Кифер зажмурился, отгоняя неуместные мысли.
– Да уж, – засмеялся Ивольский. – Раньше мы хватались за любую возможность. Мерхеевские середнячки с крепким минусом, – высокомерно отозвался Ивольский. – Искать там бриллианты бессмысленно. Что за черт тебя дернул именно к нему податься? Неужто предложений получше не нашлось?
– В Москве на меня до сих пор смотрят как на отброса без образования. И все время поминают «Эсмеральду». Надо о себе заявить. Перетерплю пару месяцев после карантина, а потом пойду дальше. Но сначала нужен крепкий спектакль. А значит, и порядочные главные партии.
– Серьезно? Вообще никого?
– Бехчин годится, но тут дело не в мужской партии. В женской. История о куртизанке. А девчонка, которую я назвал ведущей партией, стоит по стойке смирно и кивает, как солдат. И в танце немногим лучше. Но она хотя бы хореографию в силах запомнить и исполнить. Начинаю сомневаться, что из этой идеи что-то выгорит. Пока хочется только одного: напиться.
– Да я уже понял, для чего ты меня позвал, – отшутился Ивольский. – Кажется, я знаю, чем поднять тебе настроение. Обернись.
Кифер вопросительно поднял брови, но проследил взглядом за кивком друга. По другую сторону бара за ним наблюдали две девушки и, кажется, обсуждали. Шатенка смерила Кифера красноречивым призывным взглядом. Она была совершенно не в его вкусе. И дело даже не во внешности, скорее в поведении. Зато вторая, темноволосая, вела себя куда скромнее. И, кажется, даже не смотрела в их сторону.
– Давай уже, – толкнул его плечом Ивольский. У Поля создалось ощущение, что не имея возможности самому переспать с приглянувшейся женщиной, он пытался подбить на это хотя бы приятеля.
Кифер подошел к ним со спины, едва ли не втиснувшись между стульями. На руке темненькой, поверх коктейля, блеснуло обручальное кольцо. Досадно. Это все усложняло. Но в остальном мало интересовало Кифера. Не он давал брачные обещания.
– Вы нарушаете дистанцию в полтора метра, – тотчас пошутила шатенка. Но выглядело так, будто она вовсе и не против чем-нибудь от Кифера заразиться.
Брюнетка тем временем повернула голову, подметая длинными волосами стойку, и окинула его невольным оценивающим взглядом. Поль повернулся к ней и улыбнулся, отвечая тем же.
– Возражаете? – вопросительно вскинул брови он. Спросил именно у нее.
– Только если вы итальянец, – протянула она, оценив акцент.
Ее серьезные карие глаза вызывали внутри Кифера азарт пополам с триумфом. У нее не было ни шанса вырваться. Татарка или, может, полукровка. Определенно такая же.
Поль целый день находился в состоянии готовности сорваться от любой мелочи. К концу дня сброс напряжения становился необходимостью. Его дико раздражало собственное состояние, но пока он не мог сделать с этим ничего вообще. Несмотря на данное Мерхееву обещание перестать издеваться над Огневой, Кифер продолжил ходить по самой грани. Его нельзя было открыто обвинить в подстроенной репетиции с Бехчиным, ведь это правда, что двое танцовщиков из труппы должны были выучить движения, чтобы не тормозить других. Но и корректным такое поведение не назовешь. Впрочем, Кифер и не собирался вести себя корректно по отношению к Дияре Огневой. Стоило ее увидеть, как изнутри рвалось что-то дикое и безумное, жаждущее сделать больно. Неправильно? Пожалуй. Но по-другому Поль не мог.
– Тогда мне повезло родиться французом. Поль Кифер.
– Вероника, – попыталась привлечь внимание шатенка.
– А-настасия, – с легкой запинкой проговорила брюнетка, улыбнулась уголками губ и спрятала глаза.
