Анастасия? Уж скорее Асмия или Альбина. Это вранье про имя подсказало ему, что равнодушием тут и не пахло.
– Может, переберемся за столик? – предложил Поль негромко. Тем самым тоном, от которого у женщин не было противоядия. «Анастасия» чуть отклонилась от него, будто силясь защититься, но храбро произнесла:
– Да, можно.
На четвертое место за столиком скользнул Ивольский.
***
Лампу Кифер не включал. Вместо этого просто раздвинул шторы, впуская в окна свет с улицы.
– Что, в темноте? – спросила девушка, но полностью скрыть нервоз у нее не вышло.
– Не обижайся, но на твоем месте я предпочел бы видеть другую, – ответил он грубо и честно. Она отступила на шаг, обиду на ее лице не сумела скрыть никакая темнота. – Если тебя что-то не устраивает, ты можешь уйти.
Она раздумывала довольно долго, но все-таки мотнула головой.
– Как тебя зовут на самом деле, Анастасия? – Смешок вырвался сам собой.
– Алия, – прошептала она.
– Так определенно больше похоже на правду.
Он подошел к ней вплотную. Карие глаза, заметались по его лицу. Она не чувствовала себя в безопасности и, вполне возможно, поняла это только теперь.
Поль сделал то, чего хотел с тех пор, как увидел эту женщину: собрал ее длинные волосы в кулак, безжалостно сминая. Дернул назад, запрокидывая голову, и голодно впился в губы.
***
Наверное, кто-то назвал бы его чудовищем. По крайней мере, в тот момент, когда он выставил за порог Алию, ночью – точно. Он ее использовал. И хотя было грех жаловаться: она вовсе и не пострадала, где-то внутри поселилось ощущение, что переспал он с ней напрасно. В первую очередь для себя. Есть границы, которые нельзя сдвигать, потому что на прежнее место они уже не вернутся.
Несмотря на то, что для Кифера секс никогда не был символом чего-то особенного, спать с Огневой он не собирался. Для отличного траха ненависти более чем достаточно, как и любой сильной эмоции, но тут абсолютное и однозначное «нет». Табу. Он даже намеренно шугнул ее в своем кабинете после случая на репетиции. И что в итоге?
В театр Кифер ворвался мрачнее обычного, подозревая, что Дияре ему лучше на глаза сегодня не попадаться. Займется Бехчиным и Мирошевой или даже взглянет, что там сделали за эти два дня с кордебалетом. Тоже нужно. В конце концов, он вовсе не обязан «точить» всех солистов! Пусть ими попросту займутся другие педагоги.
– Встали, – велел он, появляясь в зале и даже не осматриваясь. Чем меньше его внимания будет принадлежать танцовщикам вне работы – тем лучше. Дружить он ни с кем из них не собирался.
Солисты вскочили на ноги, разбились по парам. Он оглядел их взглядом и… не нашел.
– Где еще одна? – рявкнул Кифер, окончательно разозлившись.
Она точно Огнева? Почему тогда все время утекает, стоит отвернуться? Не похоже, чтобы вчера она собиралась на очередные гастроли. Когда Кифер приехал и обнаружил, что готовит «приятный» сюрприз своей бывшей Эсмеральде зазря, чуть не расхохотался. Она от него сбежала в Москву, теперь он приехал в Москву, а она ускакала в Питер! Теперь-то ее куда унесло?
Кифер вперил взгляд в подружку Дияры, с которой они вчера ждали Бехчина у служебного входа. Она аж вжала голову в плечи. Помимо воли Поль отметил, что выглядела эта блондинка – Эвелина, если он верно запомнил, – отнюдь не лучшим образом. Черные круги под глазами, заметная бледность, волосы убраны кое-как.
– Она в больнице.
Кифер дернулся. К голове прилила кровь, захлестывая яростью с головой. Ну разумеется! Где еще находиться бывалой анорексичке?
– Очередной голодный обморок? – спросил он, вложив в эту фразу весь сдерживаемый яд.
– Что? – раздались потрясенные шепотки.
И Кифер понял: он точно чудовище. О проблемах Огневой, очевидно, вслух не говорили. Возможно, не говорили по приказу Мерхеева. Бехчин развернулся спиной и отошел к станку, с головой выдавая свое отношение ко всей этой ситуации.
На этот раз слово взяла Светлана Мирошева.
– Похоже, ее опоили в клубе, – и бросила на Эвелину выразительный взгляд.
– Сегодня работаете с другим педагогом, – велел Кифер.
Развернулся и черной тенью полетел по коридорам театра прямиком в кабинет Мерхеева.
40 – 01-02.2018
Утром, пока Кифер готовил завтрак, я сидела на кухне в одном белье и футболке. Он запретил мне надевать джинсы под предлогом того, что раз уж весь Петербург видел мои ноги в одних колготках, то ему положено и подавно. Я не стала возражать. К собственным ногам у меня претензий не было: длинные, стройные, с четко прорисованным рельефом. А что икры чуточку слишком мускулистые, так это нормально. Иначе откуда бы взяться прыжку?
