Настя уже послушно подалась вперед. Комната словно наполнилась другой атмосферой — невероятно опасной и при этом очень возбуждающей, и мне хватило ума ее не портить. Взгляд моих темных глаз скользил по ней… игнорируя все слова на букву “К”. Ее губы так провокационно блестели. На заднем плане вспыхивали первые новогодние фейерверки. Люди спешили проводить старый год.
Я взял пальцами ее за подбородок, чуть приоткрывая рот. И все это время, глядел, как ресницы на ее закрытых глазах подрагивают. Смял ее губы поцелуем. Язык, проскальзывал между зубов. И тут меня охватила злость… На кого, спросили бы вы зная? Да, на черствую КОЛОКОЛЬНИКОВУ!!! Мгновенные перемены настроения происходили помимо воли. Почувствовал, как руки Насти уперлись в мои плечи, видимо хотела оттолкнуть. Не не вышло, я слишком сильно терзал ее рот, чувствуя, как кровь прибывает в пах. Привыкая к моему темпу, Настя начала расслабляться. Тут я понял, как хочу охладить свой пыл. Буду драть эту ммм… училку всю ночь. Так, как угодно моей душе.
Однако намерения перебил звонок мобильного, пронзительно запищавший в кармане джинс. Мелодия, похожая на траурный марш, набирала обороты, и я остановился, чтобы ответить на вызов, когда до чистого кайфа оставались считанные шаги. Настя почувствовала металлический привкус крови на языке, кажется, потрескалась кожа на губах. Я отпустил ее. Посмотрел на дисплей:
“Малина”.
В моих силах было нажать на кнопку и заставить телефон замолчать всерьез и надолго, но я почувствовал, что-то важное.
Не отрывая взгляда от милых девичьих губ, я поднес мобильник к уху.
— У аппарата! — выкрикнул почти со злостью в голосе.
— Приветики-пистолетики, — знакомый голос резанул слух. — А ты чего не сказал, что вы с этой репортершей из одной “дыры” родом?
Простой вопрос ожег меня, словно внезапный удар электрического тока. Я вскочил с дивана. Взгляд уперся в чудно укрытую серой паутиной стеклянную люстру.
— Ну и что из этого? — ровным голосом осведомился я, испытывая при этом сильнейшее волнение.
— Это объясняет ее повышенный интерес к твоей персоне, — Малинин на том конце провода хмыкнул, показалось безразлично.
За годы службы у меня появилось уникальное чувство предвидеть плохое. Мысли смешались в кашу и растеклись, как жидкая овсянка по тарелке. Крепко потерев лоб пальцами, я переспросил:
— Так по какому поводу звонок?
Он засопел в трубку:
— Сообщить, что я полностью решил проблему с этой репортершей. Она теперь и головы не высунет!
— Что ты сделал? — я хватал ртом воздух так, будто вздыхал впервые.
— Дал наводку браткам. Везут ее на частные дачи в Кольцево. Помнишь, сына моего там обмывали? Отрепортерят ее так, что мало не покажется… в ближайшие время ей будет не до нас с тобой. Алло, Бурыч?
Дальнейших слов я уже не слышал — на долю секунды мне показалось, что я куда-то падаю.
Грудную клетку залило диким пламенем...
БОГДАНА
Жизненная тельняшка приберегла для меня исключительно черные полосы…
— Не дергайся и не кричи, пойдешь с нами, и все будет хорошо, — предупредил меня один из верзил, вооруженный пневматическим пистолетом сорок пятого калибра с резиновыми пулями, вполне способным причинить неслабый болевой шок кому угодно.
О чем меня сразу предупредили…
От давления металла в спину, я начинала нервничать и плохо соображать, понимая, что эти двое не шутят. Проходя мимо зеркальных панелей, успела бросить на себя взгляд, скривилась: вид дикий, волосы растрепались, взгляд мутный и свитер кажется, порвался от попыток вырваться.
— В пролетах стоят камеры? — уточнил верзила, попахивающий чем-то вроде хлорки.
Сердце мое ужасно билось… Я нервно прикусила нижнюю губу и молчала, зная, что их там нет.
— Отвечай, — закричал его дружок.
— Я, я, я, не знаю, — начала заикаться от сковывающего меня страха.
— Это я не знаю, что ты такого сделала, но в дерьмо ты вляпалась по самое не балуй, — заключил верзила.
Выход на лестничную площадку оказался закрыт изнутри. Черт знает почему!
Сложно сказать, что толкнуло верзилу на следующий поступок, возможно, какой-нибудь американский боевик, это пусть психологи разбираются… В общем, он попытался распахнуть дверь своей раздобревшей ногой. Полотно дрогнуло от сильного удара. Между дверью и стеной появилась тоненькая полоска света.
На шум вышли двое изрядно пьяных соседей. Один из них обвел плавающим взглядом нашу компанию, увидев меня, махнул рукой.
— С Новым го-о-одом! С новым сча-а-астьем, соседушка!
Какой-то внутренний голос нашептывал мне, что это была решительная минута…
— Помогите! — пискнула я.
Верзила перехватил меня за локоть, дергая обратно. Пистолет больно впечатался в поясницу.
Опиравшаяся о дверной косяк рука соседа подвернулась, и одним махом большая кружка до краев наполненная пенным напитком, полетела на пол. Хряпнулась о кафель. Пиво брызнуло на штаны стоящего рядом товарища.
— Придурок! — заплетающимся языком закричал он и икнул.
— Уй, — первый сосед ударил себя по лбу. — Сейчасс, сейчасс застрираем-с. Пошли!
Они еле еле зашли обратно в квартиру. Оставалось только несчастно вздохнуть.