— Александр Викторович? — улыбнулась в ответ я. Немножко неуверенно.
Провал?!
Лоб мой покрылся холодным потом. Внутри всю трясло, как будто я на Северный Полюс голая попала.
Майоркин, казалось, провала еще не заметил. Прежде чем подойти ближе, он слегка поворотил своею головой по сторонам, окидывая цепким взглядом офис, и подсчитывая свидетелей. Две сотрудницы беззаботно курлыкали сидя за ноутбуками.
— Не расскажешь, что за переполох случился в отделении? — полные губы мужчины таили коварную усмешку. Серые глаза скрывали хладнокровную жестокость. Ямочки на щеках — изощренную маскировку.
— Переполох?.. - повторила я небрежно, но эта небрежность мне дорогого стоила.
— А ты не в курсе? — и зырк на меня своими глазищами.
— В курсе чего?.. - любопытство мое возросло до предела высшей степени.
— Кабы знать… — он засунул руки в карманы брюк, с хитрым прищуром глядя на меня. — Как только ты решила покинуть отделение, там стали происходить странные события.
Очередная волна озноба окатила меня. К ознобу телесному добавился озноб душевный. Как ни уговаривала я себя любимую, что все хорошо, что все в порядке, но чем больше Майоркин открывал рот, тем сильнее меня трясло.
— Например?..
— Майор Буров. Знаешь такого?
Моя застывшая, казалось, на века невозмутимая маска неожиданно дала трещину, являя миру мое изумление, граничащее с шоком.
— Наверняка знаешь… — продолжал Майоркин. — По официальной версии он подал в отставку, по неофициальной — накинулся на своего коллегу и надавал ему по морде. Под носом у самого Зайцева. Разве не подозрительно?
Я поймала себя на мысли, что у меня от волнения дыхание сперло. Попыталась проделать фокус “глубокий вдох-выдох”, но не получилось.
— Богдана, ты не могла бы прокомментировать это событие? — вмешался Марк Петрович.
— Бывает, — нашла в себе силы ответить.
— В смысле "бывает"?
— Марк Петрович, — я сурово свела брови, пытаясь придать словам солидности. — Я отчет сдала? Сдала… Чего еще вы от меня хотите? Могу еще раз сдать, если надо.
Босс задумался.
— Да ладно, Богдана, можно и без писанины обойтись, — Майоркин дотронулся до моего плеча. — Ты нам так, по-товарищески, по-дружески расскажи, что у тебя наработано? А то Буров этот, билет в Саратов взял… улетит и ищи его потом!
Возникла пауза, вызванная чудовищным осмыслением происходящего. Разве мужчина у которого есть серьезные отношения стал бы внезапно уезжать?.. Боясь резкого перепада децибел, а может, еще чего, я перешла на шепот:
— На когда билет?.. - слезы подступили к глазам.
Сведений и кислорода катастрофически не хватало.
— Часа через два.
В этот момент я почувствовала странную слабость. Словно все мои кости неожиданно размякли и тело в один миг лишилось привычной опоры. Стаканчик с кофе выпал из моих рук, разбрызгивая капли на штаны и ботинки выпучившего глаза Майоркина. Я с трудом подавила несолидное, недостойное профессионала желание захлопать в ладоши и ограничилась торжествующей улыбкой в себя.
Господи, спасибо, что я не додумалась утопить в нем диктофон, как собиралась!.. (Иначе потонула бы сама).
По офису пронесся, легкий колокольный перезвон. Этот ненавистный от частого употребления звук сообщал обитателям, что пожаловали гости.
— Извините… — нарушая все мыслимые нормы этикета, я оттолкнула Майоркина и вихрем бросилась в широкий проем за его спиной.
Мужчина, что благовоспитанно вытирал ноги о половичок, на входе, отпрыгнул прочь. (Откуда мы знакомы?) В длинном пальто, вязаном шарфе и меховой шапке на голове... Примерно так одевался мой папа на тех фотографиях, где везет меня на санках из детского сада, снятых Бог знает сколько лет назад. В руках он держал картонную коробку.
— Вы кто? — Марк Петрович нетерпеливо поторопил все еще мнущегося и покашливающего гостя.
— Гошан… ой, то есть Георгий… мне передать, вот! — показал коробку. — Фотокамеру.
— Кому?
— КАлАкольникова, есть такая? — низким, чуть скрипучим голосом поинтересовался курьер.
Ничего из дальнейшего разговора я уже не слышала, потому что так быстро, как только могла, я выбежала на улицу. После душного помещения, снаружи было вполне комфортно. Утренний воздух не успел еще пропитаться ароматом продуктовых отходов и собачьих фекалий, но стену уже украшала фраза, выполненная баллончиком-распылителем: "У каждого святого есть прошлое, а у каждого грешника есть будущее." — Оскар Уайльд.
РУСЛАН
Как можно потерять паспорт, отправившись в дорогу?! Это ж самое главное, что нужно иметь при себе! Голову можно оставить, а проклятый паспорт забыть нельзя!!!
Похлопал себя по карманам. Паника, ярость, растерянность... каких только чувств не было в моей душе. Я начал рыться в своей сумке, в тех местах, куда положить паспорт просто не мог, но надеялся, что там он все-таки обнаружится.
Меня прошибает холодный пот. Оставил в такси?
— Должно быть, он случайно выпал из кармана.