Челюсть явственно хрустнула… По идее, он должен был бы лишиться не только зубов, но и чувств, однако не тут-то было. Свалившись на пол, он с утробным рычанием быстро, как ни в чем не бывало, вскочил на ноги. И крюком, со всего размаха, зарядил снизу в подбородок незнакомцу.
— Одурели, что ли?! — схватилась за сердце невзрачная дама в очках, похожая на грустного, очень домашнего ослика.
Между тем рядом скопились люди, испуганно созерцавшие поединок.
— Хватит!!! — вдвоем с блонди, мы стали разнимать их.
Просили, умоляли, повисали у них на руках, но те снова и снова кидались друг на друга, сбиваясь в жаркой, безжалостной драке.
Расталкивая публику, в гущу событий ворвалась толпа сердитых охранников. Повалили обоих на пол, стали выкручивать суставы. Навалившись на них, придавили всем весом, перевернули лицом вниз и попытались защелкнуть им запястья.
— Отпустите его, это мой муж! — выкрикнула капризногубая блондинка.
— И мой… молодой человек.
Щенков нервно хихикнул. Услышать такое от меня! Тонкая струйка крови начала стекать к ушибленному подбородку.
Нас выволокли на улицу, как упирающихся подростков.
— Руки от нее убрал! — злобно гаркнул Руслан на охранника, не в силах, оторвать взгляд от мужских пальцев на моем локте.
Он кипел как чайник, и пар, накопившийся внутри, требовал выхода.
— Все, все, все, Руслан, — мне было ясно, что вырываться бесполезно.
Когда я просто переживала или злилась, кожа, в зависимости от степени, краснела, бурела или багровела. Когда же чувства достигали полного накала, то лицо мое краснело выборочно и среди алых участков попадались белые островки. Обычно на щеках и на лбу.
— Иу-иу… Иу-иу…
Ко входу подкатил взъерошенный, заляпанный грязью, орущий полицейские бобик. Страшный своей бобиковостью.
— Руслан, — крикнула я, с усилием вырвав локоть из захвата жестких пальцев, отчего он тут же начал саднить.
— Богдана…
Нежно обхватив его дорогое и знакомое лицо ладонями, я принялась целовать мокрый лоб, щеки, подбородок. Даже брови и те были влажные. На пальцах оставались капли. Прикоснулась к губам.
— Прости меня за ту записку… там все ложь! Я испугалась, — закрыла глаза.
Время остановилось. Тело расслабилось и не слушалось меня. Я чувствовала только его губы.
— Глупышка моя, — ласково произнес Щенков, с нежностью глядя в мое разрисованное черными полосами потекшей туши лицо.
Сердце защемило от нежности. Закончилось все так же неожиданно быстро. Вместе с незнакомцем, их стали заталкивать в машину.
— Колокольникова, дождись меня… — кричал Щенков. — Пятнадцать суток! Всего лишь пятнадцать суток!
Глянув на его счастливое лицо, я заулыбалась. Дверцы чавкнули. Через секунду двигатель взревел, и несчастное промерзшее авто жалобно скрипя и судорожно вздрагивая понеслось по дороге.
Моими крыльями были крылья счастья…
Год спустя…
Из динамиков раздавалась традиционная рождественская мелодия "Джингл беллз".
— Я до сих пор не понимаю, зачем это, — вздохнула я, сидя с полностью завязанными глазами на пассажирском сиденье седана.
— Никто не просил тебя понимать, любовь моя, — одной рукой Руслан держал руль ехавшего автомобиля, а второй игрался с пальцами моей руки. — Только не подглядывай.
— Мы плетемся целую вечность. Мы все еще в Питере? — я пыталась догадаться.
Около часа назад он забрал меня с работы и сказал, что хочет показать мне сюрприз. Затащил в свою машину, проигнорировав мои вопросы.
Ткань повязки чесалась. И я дергала носом взад-вперед.
Руслан смеялся над этим.
— Не смешно, — надула губы, сложив руки на груди.
Между нами ненадолго повисла тишина, которая была очень комфортной для нас.
— Мы знаем, кто там у нас? — Руслан провел рукой по моему животу, пытаясь отвлечь.
— Нет. Все, что мы знаем, это то, что малыш там, и с ним все хорошо.
— Он уже большой там? Я просто ощущаю, что животик уже есть.
— Да, там уже точно человечек, — улыбнулась я.
Руслан поднял мою руку к губам и долго, нежно целовал пальцы, глядя на заснеженную дорогу.
Не успевая опомниться, я почувствовала, что мое тело покачнулось, когда мы выехали на обочину. Должно быть, мы прибыли в тайное место назначения.
— Не снимай повязку, — натянул мне шапку на уши, чтобы в них не свистел ветер.
— Лучше бы мне это понравилось, муженек, — предупредила я, когда он повел меня куда-то, держа за руки.
Душа в этот момент мечтала о празднике и волшебстве. Завтра ведь Новый Год! Громко, как щепа, хрустел снег, изо рта вырывались облачка пара. До слуха ясно доносился лай собак. Я знала, что была в этом месте раньше… я пыталась вспомнить…
— Та-дам.
Я моргнула, открывая глаза, привыкая к солнечному свету после столь долгого пребывания в темноте. Кольцево! Неудивительно, что, когда я шла, место показалось мне знакомым.
Я повернулась к Руслану лицом.
— Нет.
— Даа, красивая, — произнес, открывая букву “А”. — Эта развалюха теперь наша, и можем сделать с ней все, что захотим, — помахал ключами.
— Ты выкупил дом? — я благодарно прильнула к нему, прерывисто и облегченно, как ребенок, вздохнула. — Можем ли мы это себе позволить?
Он наклонился вперед, потерся носом о мой.