— Маша моя дочь? — крепко схватил за предплечье, не давая мне уйти.— Она моя дочь! — дёрнулась, пытаясь вырваться. Нет у моего солнышка отца, не заслужил он этого звания! — Только моя. Даже в свидетельстве о рождении в графе “отец” стоит прочерк.— А если я потребую сделать ДНК-тест? — в синих глазах бушевал шторм.— Только через суд. Да и зачем тебе это? У тебя есть семья.— У меня есть дочь, о которой я ничего не знал целых четыре года! — проигнорировал он фразу о его семье. — Почему ты не сообщила мне о ребёнке?— Потому что ты сбежал? — приподняла иронично бровь. — И не ответил ни на один мой звонок, ни на одно сообщение. Хотя вру. Один раз ответил.***Пять лет назад он обещал, что как только устроится на новом месте, вернётся и заберёт меня с собой.Но я ждала напрасно. Он прислал только одно сообщение: "Катя, не пиши мне больше и не звони. Ты классная девчонка, и мы отлично провели время, но у меня есть невеста".В тексте есть: встреча через время, общий ребенок, (не)счастье для бывшего, первая любовьОграничение: 18+
— Вась, это правда, что у него есть невеста?
Сжав кулаки, с трудом сдерживала бьющую меня дрожь. Неделю я носила в себе эту боль. Даже мать заметила, что я сама не своя, осунулась, потемнела лицом, отвечала невпопад на самые простые вопросы, только списывала это на обычное волнение перед отъездом из дома. А меня ломала, разрывала боль.
— У кого? — сосед скорчил было непонимающую мину, но не смог удержаться и глумливо ухмыльнулся.
— У Саши. — ногти до крови впились в ладони. Хотелось заорать на придурка, насмехающегося надо мной. но я должна услышать ответ. Васька — единственная связывающая нас с Сашей ниточка. Сейчас я сяду в машину родителей, уеду отсюда, и эта ниточка оборвётся.
— Откуда мне знать? — Васька почесал давно немытую голову и громко рыгнул.
Я брезгливо поморщилась. опять пил. Как из армии вернулся в конце мая, так всё лето и бухал.
— Он же твой друг, вы служили вместе, ты его братом называл! Саша целый месяц у тебя прожил. Весь отпуск.
— И чё? У меня таких братьев полроты по всей стране разбросано.
— Васька! — я оглянулась вокруг, приглядывая чем бы огреть этого клоуна. — Ты меня знаешь. У меня рука тяжёлая, а у братьев моих ещё тяжелее. Пожалуюсь — головы тебе твоей дубовой не сносить.
— Да откуда мне знать, Кать! — мигом присмирел сосед. Крутой нрав мужчин нашей семьи знала вся станица. А о "подвигах" моих старших братьев до сих пор ходят легенды. это сейчас они женились-остепенились, а раньше…
— В самоволки он бегал, а уж к невесте или просто по бабам, мне не докладывал. — снизошёл до ответа Васька.
— И часто бегал? — мой голос дрогнул.
— Да чуть ли не каждый день. — уловив смену моего настроения, белобрысый гад расслабился и улыбнулся. Пошленько так, гадко.
— Что, распаковал тебя мой дружок, Кать? Ломалась, ломалась, нос воротила от нас станичных, а пришлому дала? Попортил Санёк нашу принцессу Синявскую?
— Придурок ты, Вась. — развернулась резко, так, что коса хлестнула по плечам, отшвырнула рукой замусоленную занавеску на двери. — Как был дураком, так и остался. Даже армия тебя не исправила.
— Я тебя и такой в жёны возьму, Кать! — прилетело в спину. — Я не брезгливый!
— Пятки сначала отмой. — прошипела себе под нос, глотая слёзы.
От души хлопнула соседской дверью. Как ошпаренная пронеслась через двор и выскочила за калитку. От мерзких Васькиных слов хотелось отмыться, но у машины, гружённой моими вещами, уже стояли родители. Перебегая улицу, незаметно вытерла слёзы.
— Ты чего там делала? — отец недовольно свёл мохнатые брови, глядя на дом напротив.
— С тётей Зиной и Васькой попрощалась.
Батя только хмыкнул и сел за руль.
— Поехали, а то до вечера не доберёмся. Все пробки соберём.
— Садись, доча. — мама ласково погладила меня по плечу. — Дорога неблизкая, я тебе подушку на сиденье бросила. Вздремнёшь, а то ночью не спала, плакала. Я слышала. Ничего, ничего, привыкнешь. Вот начнётся учёба и некогда будет скучать по нам. Подружки появятся, новые знакомые.
— Ты смотри там, Катя, с парнями! — сурово зыркнул на меня отец.
— Да ты чего, Семён! — возмущённо махнула на него мама. — Дочь у нас разумная, серьёзная. Не допустит, поди.
Я рухнула на заднее сидение и уткнулась лицом в подушку. Никаких прощальных взглядов на родной дом, на знакомую улицу, куст сирени у ворот. Ничего этого я видеть не могла. Под закрытыми веками стояла совсем другая картинка.