Бывший. Путь обратно (СИ) полностью

К её ненависти я уже привыкла. Васькина мать назначила меня виновницей всех её несчастий, о чём постоянно судачила со станичными бабами уже не первый год. Я давно перестала обращать на это внимание.

Но её гость…

Сердце в груди колотилось, как ненормальное, руки дрожали, а на ноги словно гири пудовые навесили. Я хватала ртом воздух и смотрела, смотрела на дом напротив, в нелепом, глупом ожидании, что дверь распахнётся, и из неё выйдет мой Саша. Сонно потянется на крыльце, потрясёт головой, как наш пёс Полкан, и пойдёт по тропинке к рукомойнику, прибитому к стенке покосившегося сарая. Он каждое утро так делал, а я тайком наблюдала за ним из окна. Плескался в остывшей за ночь воде. Смеялся, фыркая и приплясывая на месте от холода.

«Экзотика» — шутил он, комментируя деревянную уборную в дальнем углу огорода и железный рукомойник. Ему, городскому жителю, всё это было в диковинку и только веселило.

— Катя! — окликнула меня мама. — Ты чего там застряла? — Давай живее, к автобусу опоздаем.

Не глядя под ноги, медленно спустилась с крыльца. Взглядом рыскала по окнам соседского дома. Неужели показалось? Что Саше здесь делать? Васьки-то давно уже нет.

Но знакомый разворот мужских плеч, фигура, цвет волос… Почему я так долго копалась? вышла бы раньше и успела увидеть соседского гостя.

— Мам, а что за мужчина к тёте Зине приехал? — укладывая сумку в багажник, словно нехотя поинтересовалась у родной. Она точно должна была увидеть его.

— Не знаю. Номера у машины не наши, регион другой. А мужика я не видела, как раз Машу в кресло усаживала. — мама забралась на водительское место. — Может, Васькины друзья какие, или дальние родственники. Кажется, у Зинки брат где-то в Самаре жил. Помер, правда, но дети-то остались.

— М-м-м… — как можно безразличнее промычала в ответ, старательно отводя глаза от соседской хаты и припаркованной около неё крутой иномарки. Залезла на заднее сиденье к, устроившейся там в детском автокресле, Маше.

— Мамутя. — дочка протянула мне крошечный букетик из сорняков и мелкой аптечной ромашки. — Это тебе.

— Спасибо, роднулька. — поцеловала теплую ладошку, пахнущую травой и пылью. — Поставлю дома в стаканчик и буду любоваться.

Аккуратно убрала букет в рюкзачок. До города сорняки не доживут конечно, завянут безвозвратно, но дочка об этом не догадывалась и поэтому довольно и счастливо улыбалась.

Всю дорогу до автостанции они с мамой о чём-то оживлённо болтали, кажется, строили планы на ближайшие дни, а я тупо смотрела в окно и ничего не видела. В голове были только воспоминания.

— Привет, я Саша. — васильковый взгляд белозубая улыбка, загорелая рука, протянутая для приветствия.

Я прячу свою за спину, не спешу подавать её парню. заслужить должен. насмешливо прищуриваюсь и окидываю взглядом с головы до ног.

— Рада за тебя.

Поворачиваюсь спиной, чтобы уйти, но он хватает меня за косу.

— Не так быстро, красавица.

А вот это зря! За такое можно и схлопотать! Васька об этом знает и потому отступает от нас с парнем.

— Санёк…

Предупредить не успевает. Я делаю шаг навстречу наглецу, глядя прямо в васильковые глаза, перехватываю косищу и улыбаюсь. Синеглазый расслабляется, радуясь маленькой победе. А зря. Резко бью жёсткой рукоятью нагайки по его наглой лапе. Парень охает от боли и неожиданности и отпускает косу. Морщится. Я наступаю на него. Распустив плеть, грозно щёлкаю ею, но он не сдвигается ни на миллиметр. В синих глазах шторм и молнии. И ни капли растерянности или недоумения.

— Ещё раз тронешь — без руки останешься. — Шиплю со злой улыбкой.

Парень дёргается вперёд обхватывает одной рукой талию, второй мой затылок, врезается в меня всем телом и целует.

Всё! Ему не жить!

— Приехали. Катяяя. — ворвался мамин голос в воспоминания. — Автобус твой уже стоит.

В спешке перегрузила тяжёлую сумку в багажник автобуса, поцеловала мою сладкую девочку, обняла напоследок, пожамкала хрупкое тельце и чуть не плача пошла к открытым дверям.