Бывший. Путь обратно (СИ) полностью

— Катенька, Котёнок мой. Сладкая. Ягодная моя. — он шепчет, шепчет и потихоньку, медленно, не торопясь, раскачивает себя, меня, нас. — Любимая. Девочка моя.

Горячие губы легко касаются кожи. Шея, грудь, плечи горят от сладких, жадных поцелуев. Соски, чувствительные до боли, каждое прикосновение к ним отдаётся тягучим спазмом внизу живота.

— Люблю тебя, Котёнок. Всё для тебя сделаю. — движения внутри меня всё резче, несдержаннее, но боли нет, только немного саднит и щиплет. — Родная моя.

Про первый раз разное рассказывают. Кто-то жуткое и кровавое, а у кого-то всё гладко прошло, даже с оргазмом. Мой вариант, видимо, первый. Ничего близкого к оргазму и эйфории я не ощущаю. Только какое-то трепетное чувство к Саше и желание отдать ему всё, всю себя, потерпеть боль, зато стать его во всех смыслах.

— Моя. — вторит моим мыслям. Резко дёргается и стонет, замирая. чуть отстраняется, ощущение распирания внутри исчезает. Саша заглядывает мне в лицо, нежно целует искусанные губы. — Моя ты теперь, Катюш. Вся, вся моя. скажи что-нибудь. Тебе ещё больно? Я старался быстрее кончить, не мучить тебя.

Веду кончиками пальцев по склонённому надо мной лицу.

— Я люблю тебя, Саша.

Счастливая улыбка в ответ.

— Как только устроюсь на месте, сразу заберу тебя к себе. — Саша мечтательно прикрывает глаза, гладит влажную от испарины спину, прижимая меня к своей груди. поженимся, Котёнок. Умыкну тебя, как в старину делали. И никакой отец не остановит. И братья не догонят. Девочка моя.

Он обманул. Уехал и через две недели прислал короткое сообщение:

«Катя, не пиши мне больше мне больше и не звони. Ты классная девчонка, и мы отлично провели время, но у меня есть невеста, и в октябре у нс с ней свадьба».

Пять лет спустя. Настоящее время.

— Катюш, может, возьмёшь ещё? — мама с сожалением посмотрела на оставшиеся на столе продукты. — Отец курочку тебе зарубил и картошку из погреба достал. Варенице твоё любимое.

— Курочку возьму. — я обняла огорчённую маму и чмокнула в щеку. — А картошку и банки не потащу. И так полная сумка. Ну куда мне одной столько? Я и дома-то толком бывать не буду. Приёмы в клинике и плюс подработка.

— Ну и зачем тебе так надрываться? — нахмурилась родная и укоризненно покачала головой. — Что, мы тебе с отцом не поможем? Или братья откажут? Вон Нюта обещала к сентябрю курточку Маше купить, крёстные они с Пашкой ей всё же.

Помощь моей семьи была неоценимой. Даже отец, которого я страшно разочаровала, «принеся в подоле» дитя, никогда не отказывал нам с дочкой в поддержке. Сердился, даже не разговаривал со мной почти год, но деньги и продукты всегда пересылал. Через маму и братьев. Те только посмеивались, и каждый раз сдавали его с потрохами. «Отец передал, но просил не говорить, что от него».

После рождения Маши оттаял и начал общаться со мной. Не сразу, правда. Приехал к нам, когда его внучке было уже шесть месяцев, под предлогом, что нужно ему в городе куда-то, вот и зашёл к нам с Машей «водички попить». Заодно и продуктов домашних занёс.

— Да не в курточке, мам, дело. Вы все помогаете, я помню и ценю. Но Маша — моя дочь, я ответственность за неё несу. Не могу же я всё на вас переложить.

— Ой, глупая. — махнула мама рукой. — Сама, сама.

— Мамуль. — потёрлась носом о висок, вдохнула родной, любимый запах. — Спасибо, что Машульку на лето забрали. Это настоящая помощь. А заработаю я сама.