«Нет, Витя, – думал Саша. – Я не подпишу нужные тебе договоры и не уйду добровольно. Твой единственный выход – сменить генерального, а это очень непросто. Придется договариваться с обладминистрацией – с нашим миноритарным акционером, и кто сказал, что люди будут в восторге от этой идеи? Им не нужны катаклизмы на комбинате. Их интересуют налоги. Но если случится чудо, ты все равно не протащишь сделку через Совет и Общее собрание акционеров. У нас по тридцать семь процентов на брата, не забывай. Что было в школе по алгебре»?
Он знал, что Витя не сдастя без боя. Не был бы он Виктором Моисеевым, если бы сдался. Просчитывая варианты, он ищет решение. Если закон против него, то он против закона. Если кто-то мешает, встав на пути к цели, того надо убрать. Цель оправдывает средства. Это его философия, которую он последовательно воплощает на практике.
Прошла неделя.
Они не общались. Виктор ушел в тень и, затаившись, что-то там замышлял, что-то готовил. Вот она, человеческая натура. Стоит задеть человека, его мелочные интересы, как он становится зверем: у него звериный оскал, когти и зубы, он смотрит на шею противника. Из пасти капает, между клыками. Взгляд жесткий и ледяной. У тебя он такой же. Вы мало чем отличаетесь, два человека с разными интересами. Вы приготовились к схватке.
Оксана уволилась.
В свой последний рабочий день она улыбалась, смеялась, шутила. Чувствовалось: жизнь берет свое, кризис прошел, она может двигаться дальше. Ее ждут в «МегаФоне», в отделе обслуживания абонентов, на оклад в полтора раза выше нынешнего плюс квартальная премия. Место работы – в центре, на Красном проспекте. Радости не было предела, а между тем в коллективе сплетничали о том, почему она увольняется. Никто не знал точно. В основном склонялись к тому, что что-то случилось на праздновании дня фирмы. Что? Все приставали к Ольге, помощнице Виктора. Она-то должна знать. Но Ольга не знала, а если о чем-то догадывалась, то помалкивала, помня урок Моисеева: как стояла голая на четвереньках в его кабинете и он высказывал ей за болтливость.
На прощальное чаепитие пришло пол-офиса. Ольга завидовала Оксане. Столько внимания. Столько дружеских слов. Все ее любят. Нашла новое место. Сгниешь заживо в этой приемной. Рыжий смотрит волком и даже не трахает. Ну его к черту! Тоже уволюсь!
В разгар действа пришел Александр с букетом роз и сказал несколько искренних слов. Подспудно он думал о том, не будет ли Витя настолько циничным, чтобы явиться сюда. Он может. Он любит эксперименты. Воткнет иголку и смотрит – как врач с нашивкой СС.
К счастью, он не пришел. Не видно его и не слышно. Он делает черное дело. Утром он встретился с начальником юридического отдела, Димой Дроздовым, и час с ним беседовал.
Оксана сказала шефу. Шеф вызвал Диму.
Дима, обычно бодрый и энергичный, вошел не то чтобы робко, но тихо и как-то устало. Чувствовалось, день выдался непростой. На щеках тлел румянец, взгляд плавал в пространстве.
Не откладывая дело в долгий ящик, Александр спросил в лоб: «О чем вы общались с Виктором Александровичем?»
Он все понял по первой реакции Димы. Густо залившись краской, Дима потупил взгляд.
Облегчи душу, рассказывай. Речь шла о новом бизнесе?
Да. Он сказал, что станет генеральным директором, а вас здесь не будет. Тот, кто займет правильную стратегическую позицию, будет вознагражден. В общем, намекал, Александр Александрович, что надо быть с ним. Мы обсуждали закон «Об акционерных обществах»: крупные сделки и сделки с заинтересованностью. Он спросил, как сделать так, чтобы операции по залогу и кредиту не попали ни под одну из указанных категорий. У него есть идея оформить новый бизнес на якобы независимое юридическое лицо. Нет аффилированности – нет заинтересованности. Чисто экономический интерес собственников комбината (большинства собственников) в предоставлении займа молодой перспективной компании с целью получения будущих выгод. Нормальная схема. Участие не через уставный капитал, а через кредитование. И попробуйте, говорит, докажите, что эта моя компания. Там будет кипрский офшор. Или офшор на Британских Виргинских. Или номинальный зицпредседатель. Он прав, Александр Александрович. Похоже, что так. Вам – то есть
