— Умоляю простить за то, что не смог вчера прийти вам на помощь! Никак не ожидал встретить здесь соотечественницу! До последнего думал, что почудилось. И мой друг, господин Мэнэзо Хаторо, настоятельно советовал не вмешиваться. Он посчитал случившееся досадным недоразумением, кои здесь иногда случаются даже в благородных семействах. Мы же видели, как вы сами добровольно пришли с этими людьми. Господин Хаторо уверял, что если я вмешаюсь, то нарушу все наши планы и вызову… неудовольствие не только вашего… кавалера, но и вас тоже, потому что местные дамы предпочтут лучше перетерпеть побои мужа, чем прибегать к помощи постороннего мужчины. Такая вот дикость даже среди образованных людей. А я слишком мало знаю о жизни здесь и привык полагаться на его суждение. Но хочу отметить, что ранее господин Хаторо никогда не ошибался и много раз помогал мне избежать недоразумений в общении с туземным населением.
«Так это он оправдывается за то, что не помог мне вчера!» — догадалась пришелица из иного мира, чувствуя, как густой румянец стыда заливает лицо и шею, а на глаза наворачиваются слёзы обиды и разочарования.
Этот парень мог спасти её от боли и унижения, но вместо этого предпочёл послушать друга и ни во что не вмешиваться, позволив Накадзимо её изнасиловать.
«А ещё офицер! — скривившись, мысленно сплюнула Платина. — Защитник б…! Моряк!»
Видимо, её вид показался ему более чем красноречивым, потому что, покраснев до корней волос и пряча взгляд, молодой человек заговорил ещё быстрее, невольно проглатывая окончания слов:
— Но после вашего побега мы уже не сомневались, что вы пленница, и эти люди удерживают вас насильно! Поверьте, мы бы вас обязательно освободили, только немного позже. Но мне очень хотелось узнать: не ослышался ли я? Всё-таки странно встретить соотечественницу там, где никто ничего не слышал о России… И вдруг вы…
Внезапно Платина как-то резко успокоилась. Не то чтобы обида совсем улетучилась, но словно бы «притупилась» и под напором здравого смысла, недовольно ворча, отползла куда-то в глубину души, где явно собиралась поселиться надолго или даже до конца дней.
Судя по всклокоченной шевелюре и заросшей физиономии, собеседник тоже не смог добиться в этом мире чего-то достаточно значительного. Во всяком случае, на дворянина он никак не походил, несмотря на то, что приёмная дочь бывшего начальника уезда и не могла видеть его одежду. Мужчины, причисляющие себя к благородному сословию, как правило, бреются или, по крайней мере, ухаживают за растительностью на лице. Соотечественник же своим видом больше напоминал простолюдина нули.
Однако его приятель, если судить по наличию имени с фамилией, а также по их окончанию на твёрдое «о» мог быть только дворянином. Тогда почему Жданов называет его «другом»? Или он так говорит только с ней, поскольку ни один здешний «благородный муж» не потерпит подобного обращения от простолюдина?
Насколько Ия успела узнать здешнее общество, сословные перегородки тут практически непроницаемы. Но, может, всё гораздо проще: мичман недавно попал в это мир и ещё не успел как следует изучить язык и нравы аборигенов, вот и произносит имя приятеля не как полагается, перепутав окончание. Поначалу девушка иногда тоже так ошибалась. Но тогда его друг тоже такой же простолюдин. И с чего тогда двум голодранцам бросаться защищать неизвестно кого, связываясь с тремя «чёрными археологами», двое из которых к тому же ещё и дворяне? Тем более, учитывая предназначение этого места, мичман со своим спутником вполне могли принять их за бандитов. Хотя, вполне возможно, что и сам этот Хаторо, а скорее всего всё-таки Хатор, и сам какой-нибудь разбойник и грабитель. Тогда пришелице из иного мира остаётся полагаться на защиту соотечественника. Вот и посмотрим, как русские своих не бросают?
— Мне очень жаль, сударыня, что я не смог предотвратить случившегося с вами несчастья, — горячо и бессвязно продолжал офицер. — Но я никак не мог знать всех тонкостей туземных нравов, и наше нынешнее положение…
— Не нужно так долго извиняться, Александр Павлович! — чуть резче, чем хотела, оборвала его девушка, принимая предложенную собеседником форму общения. Видимо, тот воспитывался в какой-то уж очень интеллигентной семье и, кажется, действительно очень сильно переживал, обвиняя себя в произошедшем. В глубине души Платина тоже так считала, но в данным момент не собиралась его ни в чём упрекать. Сейчас главное — поскорее выбраться отсюда, а молодой человек что-то не торопиться её выпускать. Поэтому Ия выдохнула и постаралась говорить ещё мягче: — Что случилось — то случилось. Просто отоприте дверь.
— К сожалению, пока не могу, — совершенно неожиданно для неё покачал головой собеседник, поспешно пояснив: — У нас с господином Хаторо есть важное дело к сторожу этой усадьбы, и я прошу вас пока оставаться здесь. Это для того, чтобы вы нам не помешали, сами того не желая.
— Я никому не буду мешать! — с нарастающей тревогой заверила девушка. — Я сразу уйду.
