Девушка понимала, что спутник не откажется от своего намерения выяснить подробности её жизни в этом мире, и, жуя, лихорадочно гадала: посвящать ли «предка» во все детали или о чём-то лучше умолчать? Да, морячок знает, что её изнасиловали, и вроде бы даже чувствует себя виноватым в этом. Однако, если она признается, что по доброй воле стала любовницей барона Хваро, а тот на самом деле переодетая женщина, то не посчитает ли её добрый и наивный юноша середины девятнадцатого века ужасно развратной особой или, проще сказать, шлюхой?
«Вот же-ж!» — мысленно взвыла Платина. С одной стороны: крайне нежелательно начинать их знакомство со лжи, но с другой: получить в ответ пренебрежительное презрение тоже очень не хотелось. В глубине души она опасалась вновь остаться одна.
— Я уже говорила, что выпала сюда из кабины лифта? — начала пришелица из иного мира и времени, так ничего до конца и не решив.
— Да, да, — подтвердил собеседник, вытирая губы тряпочкой.
— Началось всё с того, что я пошла в магазин, — стала вспоминать подробности Ия. — Накупила полную сумку, потом ещё в аптеку зашла…
— Вы что же, мадемуазель, за покупками одна ходили? — удивился Жданов. — Без служанки или без горничной?
— Давайте о жизни в нашем мире я вам потом расскажу? — досадливо поморщилась девушка.
— Хорошо, хорошо, — тут же пошёл на попятную мичман.
— Добралась до дома, вошла в лифт, нажала кнопку своего этажа, — продолжила Платина.
Чем дальше она рассказывала, тем большее изумление отражалось на лице слушателя. Брови потихоньку ползли вверх, а нижняя челюсть опускалась вниз.
Однако вопросы он задавать не перестал, вот только в данном случае Ия смогла ответить почти на любой из них.
По ходу её неспешного рассказа история с покупками оказалась не единственным отклонением от главной линии повествования.
Когда речь зашла о том, как она доказывала бывшему начальнику уезда своё иномирное происхождение, пришлось объяснять: что такое смартфон? Но, судя по озадаченной физиономии офицера российского императорского флота, тот вряд ли понял и пятую часть её слов, посчитав гаджет чем-то вроде наливного яблочка на серебряной тарелочке.
Не забыла девушка упомянуть и о первой встрече с Хваро у ворот усадьбы приёмного отца, и о своём обучении у госпожи Андо, и даже о ночном визите надоедливого землевладельца к запертому на замок павильону, скромно умолчав лишь об их совместных ночных прогулках.
— То есть, будучи обручён, сей дворянин признавался вам в своих чувствах? — насупился молодой человек. — И вы отнеслись к этому серьёзно?
— Он говорил, что этот брак устроили покойные родители, — пояснила Платина. — А сам он не испытывает к будущей невесте ничего, кроме уважения.
— Вот негодяй! — пылко вскричал собеседник. — Он же предлагал вам стать его метрессой, сиречь содержанкою!
— Не совсем так, — возразила Ия, защищая не столько высокие моральные качества и репутацию барона, сколько свою рассудительность. — Вы же знаете, что здесь распространено многожёнство?
— Разумеется, знаю, — подтвердил Жданов, смущённо потупив взор. — Вы же сами говорили. Только как-то всё это дико…
— В чужой монастырь со своим уставом не ходят, — напомнила девушка русскую пословицу.
— А ещё говорят: «Si fueris Romae, Romano vivito more, Si fueris alibi, vivito sicut ibi», — щегольнул образованностью мичман, заставив её озадаченно вскинуть брови. — Что означает: «Если ты в Риме — живи как Римлянин, в других местах — живи как местный». Наш преподаватель истории в Морском корпусе уж очень любил мудрые изречения древних латинян. Вот и запомнилось.
— Ну, я так примерно и рассуждала, когда его слушала, — проворчала Платина и, не задерживаясь, перешла к истории младшего брата бывшего губернатора, заявившегося в Букасо для разбора жалобы на начальника уезда. Потом рассказала о свадьбе Хваро, о нападении на караван невесты, об убийстве дочери рыцаря Канако.
— Вот злодеи, — коротко, но ёмко прокомментировал офицер.
Согласно кивнув, Ия заговорила об аресте приёмного отца, о своём поспешном бегстве и путешествии до монастыря «Добродетельного послушания».
— Почему же вы там не остались? — живо заинтересовался молодой человек. — Брат Манот, что в молодости грабил на большой дороге, потом раскаялся и теперь доживает свои дни в посте и молитвах. Никто его не трогает.
— Госпожа Сабуро отказалась меня принять, — грустно усмехнулась девушка. — Точнее она согласилась пустить меня, но лишь на несколько дней.
— Отчего же так? — удивился собеседник. — Откуда такая чёрствость? Испугалась властей?
— Не знаю, — пожала плечами Платина. — Она сказала, что я проклята, и это из-за меня на семью брата обрушились беды и несчастья.
— Боже, какая глупость! — возмущённо фыркнул Жданов. — Вы же сами пострадали от всего случившегося! В чём же ваша вина?
