Сидя на пятках, она привстала, опираясь на колени, и, безуспешно пытаясь «поймать» блуждающий взгляд флотского мичмана, поклонилась, прижав ладони к груди.
— Прошу прощения за необдуманные слова, господин Жданов. Я погорячилась и наговорила глупостей. Надеюсь на вашу снисходительность и понимание.
— Я принимаю ваши извинения, госпожа Платина, — с умопомрачительной серьёзностью кивнул офицер.
У Ии сильно затекли мышцы и, воспользовавшись моментом, она уселась поудобнее, скрестив ноги «по-турецки».
Молодой человек добавил в огонь хвороста. Какое-то время они молчали. Приёмная дочь бывшего начальника уезда слегка сердилась на соотечественника за полученную выволочку. А тот, видимо, всё ещё переживал обиду за незаслуженное оскорбление.
Треща, горящие сучья выбрасывали в темноту рои оранжевых светлячков. Резкими, противными голосами перекликались ночные птицы. Где-то рядом прошуршали опавшие листья под чьими-то лёгкими шагами.
Осторожно поднявшись, мичман с полминуты вслушивался в сгущающийся мрак. Потом поднял горящую ветку, похоже намереваясь выяснить причину подозрительного шума.
— Может, не стоит его пугать? — робко предложила девушка. — Пусть идёт своей дорогой.
Но офицер уже воздел вверх импровизированный факел.
Вновь послышался шорох, но на сей раз явно удалявшийся.
— Хорошо, что мы много хвороста запасли, — одобрительно проворчал молодой человек, возвращая ветку в костёр. — Дикий зверь к огню не подойдёт. Побоится.
Посчитав его слова сигналом к «примирению», Платина охотно поддакнула.
— Хорошо, что вы пожертвовали свою куртку. Без неё мы бы столько не принесли.
— Пустяки, мадемуазель, — снисходительно отмахнулся собеседник. — Я видел, как монахи так носят хворост, обвязав его верёвкой. Иной раз такие охапки на себе волокут, что только диву даёшься.
Он вдруг «поймал» её взгляд своими голубыми глазами и попросил:
— Не могли бы вы рассказать немного о себе, Ия Николаевна? Где вы жили, я уже знаю. А кто ваши родители? Есть ли у вас братья и сёстры?
Врать соотечественнику категорически не хотелось. Однако стоило учитывать, что он всё же из девятнадцатого века, потомственный дворянин, да ещё и из провинции. Поэтому девушка ответила честно, опустив лишь мелкие, незначительные детали:
— Они артисты.
И помня о том пиетете, что питают к Западной Европе её современники и, если судить по книгам, предки, небрежно добавила:
— Гастролировали в Италии. А я осталась в России. Надо было ЕГЭ сдавать и попытаться поступить в ВУЗ на бюджет.
Как она и рассчитывала, мичман тут же ухватился за незнакомые слова:
— Что такое ЕГЭ и ВУЗ?
Выслушав объяснение, он как-то неопределённо хмыкнул, то ли одобряя, то ли осуждая.
— А что же у вас и дамы могут обучаться в университетах? Или это зависит от сословия?
— Сословия, Александр Павлович, отменили ещё в 1917 году, — наставительно проговорила Платина. — А девушки у нас учатся не только в университетах, но даже в военных училищах, и служат не только в армии и флоте, но даже в авиации!
— Женщина-офицер да ещё и во флоте — это, пардон, нонсенс! — возмущённо фыркнул мужской шовинист из времён царствования Николая Первого, но всё же не стал упрекать рассказчицу во лжи, поинтересовавшись: — Это потому что после всяких там революций и войн в России больше не хватает мужчин?
— Не знаю, — покачала головой озадаченная подобным вопросом Ия. — Многие девушки идут служить просто потому, что им это нравится.
— Какое-то совершенно невозможное эмансипэ, — криво усмехнулся молодой человек. — Не могу себе представить, чтобы моя сестра Натали или даже кузина Мари Танаева, не раз шокировавшая своими высказываниями всё уездное общество, вдруг захотели служить в армии. Нет, это совершенно невозможно!
— А как же кавалерист-девица? — ехидно напомнила ему соотечественница из будущего, кстати вспомнив бессмертную советскую комедию, но начисто позабыв имя главной героини. — Она же в 1812 году воевала с Наполеоном!
— Вы говорите о госпоже Дуровой? — осведомился собеседник. — О крестнице государя? Так то случай уникальный в своей исключительности. Никакой военной карьеры у сей весьма достойной и храброй дамы не сложилось, и она очень скоро ушла в отставку со службы. Армия её не приняла-с! А как у вас мужчины относятся к женщинам в армии?
— Да нормально, — пожала плечами девушка. — У нас есть женщины врачи, учёные, политики, министры и бизнесмены.
— Простите: кто? — прервал её Жданов. — Но бизнес мен — по английски деловой мужчина, но отнюдь не женщина-с!
— Men означает ещё и человек, — напомнила Платина. — Так что не деловой мужчина, а деловой человек, независимо от пола. Так у нас называют владельцев какого-нибудь предприятия. Некоторые женщины-бизнесмены богаче мужчин.
— Ну, а сами-то вы кем хотели стать? — усмехнулся мичман. — Если хотели учиться дальше.
— Ещё не решила, — скромно потупила взор Ия. — Наверное, пошла бы по стопам родителей.
— А в ваших университетах и на артистов учат? — хохотнул офицер.
— Учат, Александр Павлович, — почти огрызнулась девушка. — И если хотите знать, в некоторые из них конкурс больше, чем в военные училища!
