В конце концов, гриффиндорская смелость уберегла его от такой бессмысленной глупости. «Мальчик на содержании, – думал он, и эти слова леденили сердце сильнее, чем холодный воздух - влажную кожу. – Ты станешь его наложником. И позволишь ему делать со своим телом все, что угодно. В сущности, твое тело будет принадлежать ему. Полностью перейдет в его распоряжение. В буквальном смысле станет его собственностью. А это лишь начало».
А раз такое начало требуется для победы над Волдемортом, значит, придется со всем смириться.
Яростным рывком Гарри обернул вокруг бедер черное полотенце. Взмах палочки - и дверь в магическое пространство исчезла. Снейп сдержал обещание – на кровати была разложена одежда, которую он должен был надеть на «урок наслаждения».
Как и раньше – штаны и носки. Больше ничего. Интересно, на что это намекает Снейп? Напоминает о том, как он возбудился в прошлый раз? Ему вдруг пришло в голову – уж не хотел ли Снейп, чтобы он "испытал оргазм" уже тогда? И что имел в виду зельевар, когда сказал, что они «выбились из графика»?
Что ж, решил Гарри, он вовсе не собирается срывать ритуал. Если для успешного завершения обряда Podentes он обязан кончить со Снейпом, значит, имеет смысл упражняться. Гарри со вздохом оделся, отшвырнул полотенце наугад в магическое пространство и, забравшись на кровать, прислонился к изголовью. Закинув ногу на ногу, юноша попытался принять непринужденный вид.
Снейп не заставил себя ждать. Не проронив ни слова, он зажег свечи и прошептал заклинание, чтобы приглушить верхний свет. Затем обернулся к Гарри.
На сей раз у Гарри ушло гораздо меньше времени, чтобы понять: настал его черед действовать. Какой, однако, странный способ смирения. Было бы намного проще, отдавай ему Снейп прямые приказы. Но тому явно хотелось совсем другого.
А желания Снейпа были единственным определяющим фактором; и Гарри понимал это. Его собственные предпочтения отступали на второй план; в этом заключался смысл Cambiare Podentes. Он обязан посвятить себя служению Снейпу – причем, сделать это угодным зельевару образом, и точка.
Опустив ноги на пол, Гарри молча приблизился к мужчине и стал расстегивать его рубашку. Он не повторил своей ошибки, спросив, как поступить с одеждой, – просто бросил ее на пол.
Раньше, когда ему нужно было самому решить - как именно ублажить Снейпа, Гарри сразу переходил к поцелуям. Желание целоваться пропало, но делать что-то было нужно, поэтому он неуверенно погладил плечи мужчины кончиками пальцев. Снейп, казалось, не реагировал; просто стоял и позволял себя изучать.
Плечи и спина. У основания шеи бьется жилка. Худощавая, сильная грудь, ребра спускаются к стройной талии.
Гарри даже не заметил, как закрыл глаза, пока изучая тело партнера, своего будущего господина, но сардоническое «Смотри на меня» заставило его опомниться.
- Да? – Гарри с досадой отметил напряжение в собственном голосе.
Снейп коснулся палочкой ладоней Гарри, прошептал «Sensatus» и произнес:
- А теперь прикоснись ко мне снова.
Ощущения были восхитительными. Гарри упивался ласками, прикасаясь к Снейпу смелее, вдыхая его запах, поглаживая пальцами кожу, уделяя внимание каждому шраму и бугорку. Их было немало, думал Гарри, но, как ни странно, они не отталкивали, а делали мужчину настоящим и живым, непохожим на какую-нибудь восковую статую, и от того чрезвычайно возбуждали...
Заклинание выветрилось, и Гарри с удивлением заметил, что под действием Sensatus дарить наслаждение было так же приятно, как и получать его. Неужели он возбудился от прикосновений к Снейпу? Объятый ужасом, он решил, что никогда больше и пальцем того не тронет.
- А теперь - на кровать, – объявил Снейп, вероятно, почувствовав внезапное замешательство Гарри. В доказательство, с этого момента Снейп полностью перехватил инициативу в их занятиях любовью на вечер.
Впоследствии Гарри был вынужден признать - то, что они делали, воистину называлось занятием любовью. Пусть в его понимании это не было сексом... видимо, потому, что не включало в себя совокупление, но это было занятие любовью. Более того, Снейп оказался очень искусным любовником.
Зельевар накрыл его собой, грудью прижавшись к груди юноши – между ними не оставалось ни клочка ткани, который бы помешал яркости ощущений. Он крепко сжимал лицо Гарри ладонями, целуя до тех пор, пока от удовольствия у Гарри не закружилась голова. Мир растворился, оставив лишь их одних, и не было сил думать о чем-то еще.
И все это – без помощи Sensatus.
Казалось, это длится часами: поцелуй за нескончаемым поцелуем; язык Снейпа дразнил губы и зубы, Снейп ласкал его губы и зубы языком, вынуждая хотеть большего – чего, Гарри не знал. Впрочем, тело говорило само за себя. Возбуждение росло – горячий, твердый и требовательный член рвался на свободу из ткани штанов, толкаясь в Снейпа.
