– Описание ритуала сохранилось лучше прочих отрывков, – заверил он юношу. – Все будет хорошо, если твое желание искренне, и ты в точности последуешь моим указаниям во время ритуала.
– Ну да, кому, как не тебе, знать, насколько я обожаю следовать указаниям.
Северус кивком дал понять, что уловил сарказм, и парировал:
– Однако и в этом ты уже достиг некоторого прогресса.
Гарри тяжело вздохнул.
– И ты еще говоришь, что мне не нужно будет измениться.
– Ты повзрослеешь и примешь на себя посильную ответственность, – зельевар поднял руку, не позволяя юноше перебить. – Я знаю, что ты с раннего детства привык к обязательствам. Но мне кажется, с возрастом твое отношение к ним изменилось. Детство осталось позади, Гарри. Это потеря незрелости, а не самого себя.
Гарри запахнул на груди рубашку, но не застегнул пуговицы.
– Даже не знаю, почему ты меня утешаешь. Не можешь же ты предположить, что рабство принесет мне счастье.
Нет, Северус так не думал. Более того, эти слова заставили его понять, что он коснулся наболевшей темы.
– Хватит мрачных мыслей, – объявил он, поднимаясь и протягивая юноше руку. – Нам нужно стремиться к достижению физической гармонии, а не оплакивать свою судьбу.
Лицо Гарри снова порозовело.
– Ну да. Э... наверное, ты хочешь, чтобы я принял душ? Правда, я уже быстренько вымылся после матча. Но я приму еще один. И потом, ну... вероятно, мне все сделать, как в прошлый раз?
От внимания Северуса не ускользнуло, что гриффиндорец избегает слова «обнаженный». В который раз он упрекнул себя: как можно было считать юношу знатоком в вопросах плоти? Теперь, когда Северус знал об истинном положении дел, то удивился собственной слепоте. И как он мог не заметить, что нерешительность Гарри, а также прочие его реакции на физическую близость – признаки девственности.
«Я ошибался, предполагая, что могло быть иначе, - думал он. - Я замечал не столько его самого, сколько собственные предрассудки – и не только в том, что касается секса.»
– Вообще-то, – осторожно произнес он, – я думаю, сегодня вечером имеет смысл чуть больше поработать над достижением нашей цели. Достаточно сказать, что в церемонии ритуального купания раздетым будешь не только ты, поэтому тебе стоит начать привыкать к моему телу.
Гарри выглядел готовым потерять сознание, и это показалось Северусу нелепым. В самом деле, не мог же он не понимать, к чему все идет! Затем в голове прозвучало другое слово. Предрассудки...
Оглядываясь назад, Северус был готов признать: Гарри так сильно беспокоился о роли Северуса в своей жизни, что общая суть их занятий любовью попросту ускользала от него.
Он сильнее сжал ладонь юноши.
– Мы примем душ вдвоем.
Гарри задрожал, что отнюдь не пришлось по вкусу Северусу, но тот решительно подавил досаду. Впрочем, явно не окончательно, потому что в голосе его звучало недовольство, когда он заметил:
– Это просто обнаженная кожа, Поттер. Ты что, вчера родился?
– Я... – юноша выдохнул. – Ты же сказал, что, если я захочу, то всегда смогу побыть один.
Северус заскрипел зубами. Вот что значит не думать о том, что говоришь – и ведь именно от этого он предостерегал Поттера! Неважно, насколько хорошо он планировал обращаться с юношей. Это не имело значения. Роль играло лишь то, что сейчас у Гарри еще теплились какие-то надежды. И все их приготовления к ритуалу сойдут на нет, позволь он этим чувствам вмешаться в желание юноши полностью отдать себя Северусу.
– Я сказал, что закрытая дверь означает желание уединиться, – жестко поправил он. – Я не говорил, что твои желания окажутся важнее моих. Подобного не произойдет никогда. Ясно?
Гарри кивнул, хотя и выглядел так, словно ему все еще было нехорошо.
– Ну... тогда я пойду, – тихо произнес он.
Вопреки своим словам, юноша не попытался сдвинуться с места. Постепенно Северус осознал, что все еще не отпускал руку юноши, сжимая достаточно крепко, словно говоря: дальнейшие возражения нежелательны. Возможно, хватка не была болезненной, но явно причиняла Гарри неудобство. И все же юноша даже не поморщился. И не размял руку, когда Северус освободил ее. Он просто ожидал позволения уйти.
И Северус позволил – ведь иного выхода у него сейчас не было.
Прежде чем раздеться и войти в душевую кабинку с каменными стенами, Гарри убавил в ванной комнате свет. Еще один взмах палочки – и заструилась вода. Душ уже научился запоминать его излюбленную температуру воды; Гарри не знал, привыкла ли к нему комната, или же Снейп изменил какое-то бытовое заклинание. Так или иначе, ему оставалось лишь гадать, придется ли мужчине по вкусу тепловатая вода.
Юноша даже немного огорчился от подобной мысли. Кажется, он уже старается сделать зельевару приятное. Почему его заботят предпочтения Снейпа – неужели Podentes уже начал влиять на его мысли?
«Да нет, это обычное проявление вежливости», - успокоил себя Гарри. Нельзя было сказать, что он привык принимать душ с кем-то еще – не считая душевых в квиддичных раздевалках, но там все происходило совсем иначе. Там не было ощущения интима. Что его разглядывают.
