Дамблдор взял Гарри за руку, они оба опустились лицами в каменный кубок и увидели, как глаза Трелони невозможно расширяются и в них поселяется пустота, и как она начинает говорить чужим голосом. К ужасу Гарри, стихотворение почти слово в слово соответствовало тому, которое он выучил наизусть, хотя там и были некоторые отличия, а так же пару пропущенных Невиллом строк.
Сибил Трелони повторила пророчество три раза подряд, в то время как за окном башни бушевала гроза и сверкали белым вспышки молнии. Из безвольно раскрывшегося рта провидицы стекала слюна, руки, которыми она обычно так бурно жестикулировала, свисали как плети, а сама она выглядела совершенно безумной.
Безумной или что-то вроде того.
Повторив ужасное стихотворение трижды, она вдруг резко изменилась и поинтересовалась у Невилла, не желает ли он чаю. Вот и все. Гарри почувствовал, как рука директора потянул его из думосброса, и они вернулись в роскошный кабинет Дамблдора, и директор уже добродушно спрашивал: – Хочешь ли ты взглянуть на это снова, Гарри? Возможно, самостоятельно?
– Тьфу! Нет. Спасибо, – выдавил Гарри, обхватив плечи руками и дрожа всем телом.
Взмахом палочки директор усилил пламя огня в камине и повернулся к Невиллу.
– С твоего позволения, я ненадолго оставлю воспоминание у себя.
– Да, конечно, – простонал Невилл. – Если честно, я бы вообще прекрасно без него обошелся.
– О, мне очень жаль, – пробормотал Дамблдор, с увлеченно рассматривая потолок. – Но это было бы не совсем... мудро, мой мальчик. Если ты вспомнишь своих родителей, то, осмелюсь надеяться, поймешь мое беспокойство.
– Гарри в курсе о моих родителях, профессор, – объявил Невилл.
– А. Ну, в таком случае, мы друг друга поняли, ты и я.
Невилл кивнул.
– Лимонную дольку? – заботливо поинтересовался директор. – Нет? Шоколадную лягушку? Шипучую летучку?
– Нет, спасибо.
– А ты, Гарри?
– Сладости вряд ли помогут от того, что я только что услышал, – вздохнул Гарри. – Хотя еще от одной чашки чая я не откажусь. – Почему-то ему казалось, что чай придаст ему сил для того, что должно было случиться дальше. В его руках тут же возникли чашка с блюдцем, от чая исходил пряный аромат. Гарри сделал глоток, не забыв погладить урчащую чашку по ободку.
С чашкой в руке, забившись в глубину кресла, он взглянул на Невилла:
– Спасибо. Честно...
– Но... что это все означает, Гарри?
– Не знаю, – солгал он, хотя, с другой стороны, по меньшей мере наполовину это было правдой. Он многого не знал. – Но мы все выясним, и тогда я покончу со змеевидным ублюдком раз и навсегда. Можешь на это рассчитывать, Невилл. Он заплатит сполна за то, что произошло с твоими родителями.
Дамблдор прокашлялся.
– Если ты не возражаешь, – вежливо обратился он к Невиллу, делая шаг к двери. – Гарри и я должны кое-что обсудить. Возможно, еще кое-кто должен будет взглянуть на воспоминание. Безусловно, с твоего позволения? И затем я верну их на место.
