- Джеймс был высоким, – буркнул Гарри. – Я же видел снимки, на которых он изображен рядом с Ремусом и Сириусом.
- Кстати, по мнению директора, ты все еще растешь, хотя лично я сомневаюсь, что ты когда-либо поравняешься с Джеймсом, – заметил Северус. Ему вспомнились слова Альбуса о том, что дома Гарри называли «придурком». Юноша с детства привык к оскорблениям, потому неудивительно, что он принял колкости Северуса за чистую монету. Возможно, Гарри просто не приходило в голову усомниться в словах профессора. – Но, поверь, это, как и все остальное, было сказано с единственной целью – унизить тебя.
- Ну да, конечно.
Северус подавил вздох.
- Ты же сам недавно говорил, что я называл тебя безграмотным. Ты действительно полагал, что я так считаю?
- Нет, но я знаю, что ты действительно считаешь меня бестолковым.
- Я не считаю тебя бестолковым! Ни один студент, успешно сдавший ТРИТОН по зельям, не может быть бестолковым!
- Ну да, а я послал свой ТРИТОН ко всем чертям, верно? Вместе с классной комнатой. Неважно. Итак, значит, теперь, когда мы выяснили, что я «исключительно привлекательный юноша», ты придумаешь какую-нибудь басню о том, как всегда считал меня интеллектуалом?
- Ты не гений, – сухо парировал Северус. – Ты молодой человек с совершенно нормальным уровнем интеллекта, и если я когда-либо утверждал обратное...
- Если!
- ...утверждал обратное, то лишь потому, что мне нравилось тебя оскорблять, а вовсе не потому, что я хотел поведать непреложную истину. Доказательство? Мои оскорбления, касающихся безграмотности. Колкости о твоей внешности имели с ту же цель. Ненависть, воплощенная в слова. Это многое говорит обо мне, Гарри, и абсолютно ничего – о тебе.
В ответ он получил лишь неуверенный кивок.
Возможно, решил Северус, стоит излечить эту болезнь на корню.
- Гарри. Ты же знаешь, что совсем не глуп, верно?
- Иногда я в этом сомневаюсь, – поморщился юноша. – Но в общем – да, я знаю, что все зависит от настроения. Я думаю так только после того, как совершаю какую-нибудь глупость, вроде... ладно, неважно.
- Значит, скажи я, к примеру, будто ты думаешь только спинным мозгом или что мозгов у тебя меньше, чем у флобберчервя, ты бы решил, что я либо искренне заблуждаюсь, либо срываю на тебе плохое настроение. – Северус дождался кивка юноши. Было очевидно – тот пока не догадывался, куда клонит зельевар.
Что ж, Северус и сам едва ли это понимал. Ясно было только то, что необходимо прояснить поднятый вопрос для Гарри раз и навсегда.
- Итак, когда я оскорбляю твою внешность, почему ты не воспринимаешь мои слова так же?
- Я... ну, не знаю.
Гарри, похоже, отодвинулся еще дальше, хотя это казалось невозможным. – Я... просто реагирую на такие замечания иначе. И вообще, на твоих уроках я в самом деле большую часть времени чувствовал себя идиотом.
И уродом, наконец-то понял Северус. А он сделал все, чтобы укрепить оба заблуждения, хотя до сегодняшнего дня даже не понимал, как хорошо ему это удавалось. Гарри всегда казался таким стойким и жизнерадостным. Он словно принадлежал к тем, кто никогда не унывают и пропускают оскорбления мимо ушей. Однако все это могло быть скорее признаком гордости, чем уверенности в себе.
- С тех пор, как ты стал сюда приходить, – объяснил Северус, наощупь продвигаясь вперед, словно лишившийся палочки маг, – я увидел тебя в другом свете. И считаю весьма привлекательным. Мне не хотелось смущать тебя подобными речами – в конце концов, ты ясно дал понять, насколько я далек от твоего идеала любовника. Но, помимо всего прочего, разве ты не слушал меня вечер за вечером? Сколько раз я восхищался твоими мускулами и телосложением? Что, по-твоему, я имел в виду, сказав, что от квиддича есть своя польза?
Гарри покраснел, но, по крайней мере, он больше не был так напряжен.
- Ну.... что время от времени ты сможешь таким образом избавиться от моего общества?
- Неправда, ты же думал, что я наложу запрет на квиддич!
- Ну, я же знал, что это не может означать очевидного, вот я и...
Снова предположения... На сей раз ошибался Гарри.
- Это означало именно очевидное.
Затем, решив, что после долгой череды оскорблений ему следует быть столь же недвусмысленным с комплиментами, Северус продолжил: – Я вижу в тебе мастерски выполненное произведение искусства, Гарри. Изваяние с идеальными чертами и пропорциями, но, в отличие от любого другого изваяния, в тебе доминируют темнейшее черное и слизеринское зеленое. Это мои любимые цвета, ты же помнишь, Гарри... и в моих глазах ты бесконечно прекрасен. Сильный, гибкий... кажется, мне никогда не надоест на тебя смотреть. На тебя всего.
- Я... о Мерлин.
Гарри теребил нижнюю губу. – Лучше бы ты считал меня уродом. Честно. Значит, тебе захочется... ну, интимностей... как можно чаще, верно? То есть, раньше я думал, что для тебя это будет неприятной обязанностью, и мы не будем заниматься этим слишком много. Ну, столько, сколько потребуется для обмена сил, да... но... слушай, сколько тебе вообще понадобится секса? – ужаснулся юноша. – Потому что мне ведь придется тебя удовлетворять.
