Сначала почти невесомый поцелуй, просто касание губ к нежной коже за ушной раковиной. Еще один – в плечо, затем легчайшее, дразнящее облизывание между лопаток. Но тут желание Северуса ярко вспыхнуло, и он больше не сдерживался. Открыв широко рот, он впился в сильную загорелую шею, пытаясь продемонстрировать глубину и разнообразие существовавших для них возможностей. Тут, в темноте, он пытался доказать, что их совместная жизнь может быть насыщенной, яркой и многослойной, а не тусклой, унылой и безнадежной, какой видел ее Гарри, что удовольствие не закончится после ритуала, что он были настоящими любовниками.
И что больше всего на свете Северусу нравилось ублажать Гарри…
У юноши вылетел стон, и Северус вцепился в покрывало, чтобы удержаться и не потянутся к его твердому члену – он почти физически ощущал возбуждение Гарри.
– Я же просил «чуть-чуть», – задохнулся Гарри. – О боже. Это было… э…
– Да?
– Э-э… наверное, гораздо лучше, чем я помнил.
Северус чуть подождал, но, когда Гарри ничего не добавил, не выдержал:
– Еще?
– Нет. – Гарри резко вдохнул. – Мне позволено так тебе говорить?
В темноте Северус улыбнулся.
– Разумеется.
– И если я скажу «довольно», ты подчинишься?
– Я уже сделал это, если помнишь. В ванне.
– Ах да, конечно. – Гарри беспокойно поерзал на спине; Северус по-прежнему лежал на боку, подперев голову рукой. – Может, тогда… ну, перейти к обычным поцелуям?
Другого приглашения Северусу не было нужно – он тут же припал к губам юноши.
М-м, восхитительно. Он неоднократно фантазировал, как будет целовать Гарри всю ночь напролет, но ему всегда что-то мешало – преодоление то одной, то другой трудности, необходимость придерживаться какого-то плана. Но не теперь. Этот вечер целиком принадлежал Гарри, и, прекрасно зная о слабости юноши к поцелуям, Северус был готов посвятить им душу и тело, целуя губы юноши с таким же энтузиазмом, как до этого - его шею.
Однако изначально выбранная им позиция оказалась неудобной, поэтому Северус сменил ее, накрыв тело Гарри своим торсом. Верно, такого указания не поступало, но ведь раньше они уже так делали, не так ли? Гарри мог возразить; Гарри мог сказать «довольно». И Северус бы остановился.
Однако юноша не сказал ничего подобного. Наоборот, он издавал низкие горловые звуки, бархатно ласкавшие губы Северуса, и обхватил затылок зельевара. Принимая это за молчаливое согласие перейти к дальнейшим ласкам, Северус разжал покрывало и погрузил пальцы в волосы Гарри, лаская те чувствительные точки на затылке, массаж которых буквально сводил юношу с ума.
Они целовались целую вечность; время от времени Северус отрывался, чтобы сделать вдох, тем самым давая юноше шанс остановиться.
Но Гарри, пьяный от удовольствия и ощущений, лишь смотрел на него широко раскрытыми, затуманенными глазами. К тому времени зрение Северуса уже достаточно адаптировалось к темноте. В конце концов, тьма оказалась не кромешной; из-под двери, ведущей в ванную, сочился свет. Неяркий, но достаточный для того, чтобы разглядеть, как Гарри облизывал губы, когда Северус прерывал поцелуй.
Гарри явно желал продолжения и даже умудрился пару раз подтвердить свое желание, хотя и не словами. Для этого юноша слишком далеко зашел; однако в безмолвной просьбе он снова притягивал голову Северуса к себе.
Физические, а не вербальные инструкции. Но это было неважно. Или, вернее, это было гораздо лучше.
Северус не заметил, как и когда поцелуй превратился в нечто другое. Его тело так и льнуло к стройной фигуре Гарри, потому вовсе неудивительно, что чем дольше длился поцелуй, тем больше оно накрывало тело юноши. Гарри не просил этого, но и не жаловался, поэтому Северус решил, что такое развитие событий оказалось вполне закономерным. И он продолжал целовать любовника, постепенно занимая все более удобную позицию.
Член у члена – вот так было гораздо лучше: их гладкие от пота тела томно скользили друг о друга. Шершавое ощущение жестких лобковых волосков восхитительно контрастировало с гладкой кожей мускулистого живота, когда Северус ритмично подавался бедрами вперед, сопровождая толчки поцелуями.
Зажмурив глаза, Гарри отзывался: поцелуем на поцелуй, толчком на толчок; его возбуждение явно достигло предела. Исступленно вцепившись в Северуса, юноша закинул голову назад, сильно вытянув шею, и яростно толкался вперед, издавая бессвязные звуки, выражающие нужду, желание и неистовую страсть. Страсть, которая заставляла сердце Северуса колотиться еще сильнее.
Внезапно Гарри пронзительно вскрикнул, выгнулся и задрожал от наступившего оргазма.
И для Северуса это оказалось слишком – он ощутил то самое напряжение, которое означает приближение кульминации. Гарри больше не двигался, а бессильно лежал под ним, отходя от оргазма, тогда как сам Северус был лишь на грани своего.
Рыча от нужды, Северус обхватил затылок Гарри и притянул его в последний, долгий поцелуй, желая показать, что даже во время сотрясающего тело оргазма это было восхитительно, причем восхитительно для них обоих.
