– Сам-Знаешь-Кто… ты больше не называешь его по имени?
– Северус против, – поморщившись, признался Гарри. – Раньше, когда он возражал, я не обращал на это внимания. Но время его игнорировать прошло, не так ли? Я обязан подчинятся его воле, иначе наши силы не сольются.
– Ты зовешь его «Северус»…
– Такова его воля.
– Гарри, откровенно говоря, я не понимаю, как ты сможешь так жить. Одно дело, питай ты когда-либо теплые чувства к Северусу, или же хотя бы привлекай тебя… – Артур отвернулся.
– Привлекай меня мужчины?
– Вот именно.
По правде говоря, Гарри уже не был уверен, кто его привлекал. То есть он знал, что его не влекло к мужчинам в принципе. Сама мысль внушала ужас. Но после того, что они вчера делали со Снейпом, он так же был не вправе утверждать, что они его совсем не влекли, верно? Или же мог. Он упорно пытался об этом не думать, несмотря на то и дело вспыхивающие в памяти картины, но, возможно, вчерашний вечер означал лишь то, что Снейп вовсе не преувеличивал, утверждая, что в совершенстве владеет искусством сладострастия. Что-что, а это было очевидно. Гарри даже не помнил, как они перешли от поцелуев к трению друг о друга и как вышло, что они оба так бурно кончили. В памяти все сливалось в какой-то водоворот, из которого он не смог бы выбраться, даже если бы попытался… Но, с другой стороны, прекратить все это было в его власти. Да, это было в его власти.
Снейп бы оставил его в покое, однако ни словом, ни намеком Гарри не попросил его об этом, не оттолкнул его; он вообще ничего не сделал. Поэтому было бы несправедливо обвинять Снейпа в случившемся, верно? С каких это пор слизеринцы не пользуются тем, что предлагается так явно?
Лицо Гарри вспыхнуло от мысли, что он предлагал себя. Но ведь это правда; более того, он вел себя так добровольно. Снейп вовсе не вынуждал его.
Что ж, возможно, ритуал им все-таки удастся. И это напомнило ему о чем-то важном, о чем он собирался сказать до того, как стал распространяться о своем нежелании стать причиной гибели других.
– Мои желания несущественны, мистер Уизли, – отчаянно произнес Гарри. Он не ожидал, что будет так трудно. – Неужели вы не понимаете? Все мои знакомые станут повторять ваши слова, что я не смогу так жить, но дело в том, что иначе я не жилец. В буквальном смысле. Я умру первым, если мы с Северусом не проведем ритуал.
– Ох, Гарри…
– Я размышлял об этом тысячу раз, – продолжил юноша. – В последнее время это единственное, что занимает мои мысли. С самого рождения мне всучили судьбу, о которой я не просил; именно мне предназначено его убить. Теперь же я понимаю, что все гораздо хуже – моя неудача повлечет не только мою смерть, а так же приговор всего мира к десяти тысячам лет мрака. Я обязан пройти ритуал, мистер Уизли, я просто обязан!
– Но ведь должен быть какой-то другой выход…
– Его нет, – прервал Гарри, вытирая глаза. Почему-то в них защипало, но рука, по крайней мере, оказалась сухой. – Его просто нет. Существует единственное решение, и я должен быть благодарен, что оно вообще есть, потому что знаю, что на самом деле мне не по силам противостоять… ему. Но я часто думаю еще кое о чем, мистер Уизли. Мои родители…они погибли, чтобы я жил. И минимум, что я могу сделать, это жить – пусть даже вот так – для того, чтобы суметь избавить человечество раз и навсегда от этого чудовища, вы согласны? Они выполнили свою задачу и спасли меня; как же я могу не выполнить свою?
Артур прокашлялся.
– Гарри… не делай этого ради родителей. Джеймс не пожелал бы такого. Никогда.
– Ну, он бы так же не пожелал мой смерти, верно? – вздохнул Гарри. – Поймите, я не думаю, что родители были бы счастливы при мысли обо мне с… Северусом, но хочу надеяться, что, по меньшей мере, они гордились бы мной за то, что я приложил максимум усилий. Потому что, видите ли… – Черт, слезы лились сами собой. Гарри постарался скрыть их и продолжил. – Я не могу превратить их жертву в посмешище, мистер Уизли. Просто не могу.
Артур молча протянул юноше носовой платок и подождал, пока Гарри возьмет себя в руки. Затем, очень осторожно, произнес:
– То, что ты сказал о посмешище, это слова Альбуса, верно?
– Нет, мои, честное слово, – высморкавшись, заверил его Гарри. И тут же сообразил, что платок был не его, но мистер Уизли не возражал. – Честное слово, – повторил он. – Директор даже не упомянул родителей. Ну, во всяком случае, не в этом контексте.
– А что же он сказал?
– Я тут не из-за директора, – попытался объяснить Гарри. – Поймите, все, что вам нужно сделать, это спросить себя, хотите ли вы, чтобы я умер на свой следующий день рождения. Лично я хотел бы лишить эту гадину подобного удовольствия. И неважно, какова будет цена.
Водя ложкой по тарелке – он почти ничего не съел – Артур Уизли потянулся через стол и взял ладонь Гарри в свою. Мужчина ободряюще сжал ее, и на какой-то миг юноша перенесся в иную жизнь, в ту, где рядом с ним стоял отец, готовый поддержать его всегда и везде.
Любить и защищать его и никогда-никогда не осуждать.
– Как ко всему этому относится Северус? – тихо спросил Уизли.
